Эволюция Генри 2
Шрифт:
— Ага, — отвернулся я.
В спину глубокомысленно хмыкнули и створку с небольшой паузой закрыли.
Искомое нашлось, где было указано — перекидной блокнот и мягкий карандаш, вырисовывающий широкие линии.
Присев на диван, быстренько накидал требуемое — в нынешних условиях, когда реагенты являются просто необходимой частью возвышения, а значит, и самой жизни — найти будет несложно. Подумав, проставил единичку перед каждой запрашиваемой массой и количеством.
Проси больше, получишь хоть сколько-то. Нормальное правило — даже после
Потерев глаза, посмотрел в окно — смеркалось привычным для Западного побережья способом: небо побледнело. Нелегкий вышел день… Сложный, местами приятный…
Обернулся — обнаружил сестру Агнес спящей на верхней полке. От сердца отлегло — как-то крайне неприятно примерять на себя роль «молодого, привлекательного, легкодоступного». Года три назад, наверное, потребовал бы еще трех таких монашек. Сейчас хотелось уважения. Партнеры достались сложные, опасные даже на уровне штата. Отношение как к равному грело душу. А еще — так меньше шанс, что они все-таки решат: «давайте его убьем, он даже не из Ордена…»
Дозаполнив страницу и добавив туда кое-что из «личных позиций» — авось прокатит — я закрыл блокнот, вернул его обратно в сумку. Посмотрел в окно — квартал замер, будто приготовившись ко сну. Хотя, если прислушаться, где-то там, в городе, щелкали выстрелы — одиночными, очередями…
Я осторожно улегся на свой нижний ярус кровати — поддерживающие рейки чуть скрипнули, но потом смолкли, стоило весу распределиться.
— В душ не пойдешь? — Шепнули с верхней полки.
— Уже, дважды.
— Распутники, — вздохнули сверху.
Возможно, с завистью.
— Коммодору Милене хана? — Полюбопытствовал я, раз не спит.
Не зря же она распиналась с обличительной речью.
— Да куда там… Но капля — камень точит.
— А коммодор Лин?.. — Прикусив губу, уточнил я о главной причине, зачем полез на территорию Ордена.
Не взрывать китайцев, не воевать за независимость Калифорнии. Пересидеть возможную погоню из Вингстона и узнать, что с Лин все в порядке… Хорошо — лично увидеть ее. Возможно, что-то спросить — пока, правда, не знаю что…
— Ее нет в Ордене. Не будет еще две-три недели точно.
Тоска придавила грудь.
— Значит, не увижу?
— Если повезет, увидишь, — недовольно заворочалась Агнес. — Говорю же — две-три недели. Три у нас есть, что расстраиваешься?
— Не расстраиваюсь…
— Да уж мне не ври. Я же слышу. Кто она тебе в прошлой жизни? До Беды?
— Бывшая. Плохо расстались, — приоткрыл я душу.
— Изменил? — Сурово уточнила монахиня.
— Нет. Сильно поругались. А потом камни с неба начали падать.
— Забавно.
— Да уж не очень-то, — заворчал я.
— Да я о своем, — отмахнулась Агнес.
— А Лин — она за Маурин или за Кристен? — Осторожно уточнил я.
Как бы не влезть во внутренние разборки не на той стороне.
— Она за себя и выше всех.
— То есть, ее все не любят.
—
— А у нее что?
— Сам спросишь. Может, даже ответит, — отбрили меня.
— Агнес…
— М-м?..
— Вопрос можно?
— Валяй.
— Мне бы добавить талант на живучесть, — осторожно поинтересовался я. — Это мне искать добровольца для передачи таланта?..
Сверху раздался нервный смех:
— Суицидника?.. Передачу таланта невозможно пережить. Да не ерзай, есть другие варианты. Идешь к черному камню, пятерню на символ, просишь.
— И все?.. — Удивился я.
— И запускается таймер. — Хмыкнула Агнес. — Проблемка есть. Таймер на все таланты один. Все таланты будут возвышаться одновременно, а не только новый. Вообще все — даже твой то ли шестой, то ли седьмой по чтению конвертов…
— Это же сколько ресурсов надо… — Охнул в ответ.
— Ты ведь говорил — немного?..
Я промолчал.
— Завтра расскажешь, что действительно умеешь. — Жестко постановила она. — На эти три недели я — твой командир. Знать возможности группы — моя обязанность. Доступно?
— Угу.
— «Угу», — передразнила она. — А с выживаемостью решим. Обереги и амулеты нам дадут. Все, отбой. Утром рано разбужу.
— Спокойной ночи.
— И тебя туда же, — буркнула та.
Утром, когда Марла, подначивая подругу, задела ее локотком и, выразительно посмотрев на меня, громко шепнула «Ну как он?», то в ответ получила емкое:
— Не храпит.
Глава 8
Под свод храма возносился высокий голос матери-настоятельницы — по-особенному текучая, завораживающая речь привлекала и держала в напряжении, воодушевляла зал и позволяла погрузиться в размышления. Женщина у алтаря — немолодая, разменявшая шестой десяток лет, умела работать с вниманием сотен людей, собравшихся послушать ее в воскресный день. Делала она это, что уж скрывать, профессионально — ни одной просадки, ни одного зевка этим ранним часом. Проповедь длилась второй час, перемежаясь хоровым пением, зачинаемым монахинями у стены и подхватываемым всем залом. Даже я пытался подпевать, но Агнес даванула на ногу, и дальше просто открывал рот, стараясь попасть в тон. А уж когда в дело вступил церковный орган, пробирая вибрациями классической музыки до костей — там даже некоторое количество местных закачалось в ритуальном трансе.
Надо признать, ради такого перформанса три монахини вполне могли рвануть в паломничество.
Даже дышалось тут по-особенному легко — потолки высоченные, света много: окна в человеческий рост, украшенные мозаикой по мотивам жизни святого Бонифация — аж в два ряда. Да еще отдельным солнцем сияет окошко над алтарем.
В общем, я слушал и украдкой разглядывал окружающее убранство — как полагается монахине из глубинки. И, раз Агнес снова не наступала на носок ботинка, ничего этим не нарушал.