Эволюция целителя 7
Шрифт:
— Прошу прощения, сударь, что чуть не заставил вас споткнуться. Я лишь решил прибраться в коридоре, — донеслось из динамика робота. — Остальные комнаты блестят от чистоты.
— Всем привет! — выскочила из своей мастерской Дарья. — Ну как?! Прикольно, правда?!
— Отличный апгрейд, — оценил я.
— Вот сейчас всё хорошо, Дарья, — оценил Захарыч, одобрительно покачивая головой. — Этот вариант мне очень нравится. Спокойно и вежливо.
— Отлично, — улыбнулась Дарья. — Не зря до утра возилась с этой железкой.
— Позвольте, сударыня, — возразил робот-мойщик, шлифуя
— Он у тебя ещё и скромный, — рассмеялась Настя.
— Да, всё верно. Скромность — одна из моих главных черт, — подтвердил робот.
Мы вернулись на свои рабочие места. Точнее, Рома с Мишей, появившиеся чуть позже в клинике, зашли в свою приёмную, начиная принимать пациентов. Виктория переключилась на бумажные дела. Захарыч договаривался насчёт мебели в остальные комнаты, собираясь делать в них одиночные палаты.
Настюха отправилась помогать Даше. Та просила подержать какую-то железку.
Я зашёл в свой кабинет и развалился в кресле. Те редкие минуты покоя, когда не нужно думать ни о чём.
Хотя нет, я ошибался. Всё же секунды покоя, не минуты.
Дверь распахнулась, и на пороге показался растерянный Рома, который попросил зайти подростка на костылях. За ним зашли и мужчина с женщиной, явно его родители.
Я сразу же обратил внимание на колено пациента, на котором мерцал энергопротез. Ещё одно изобретение этого мира, которое состояло из мягкого полимерного кожуха. Тот закрывал сложный механизм, подпитываемый кристаллами. На эту ногу парнишка и прихрамывал.
— Вот наш ведущий лекарь, — показал на меня Рома. — Алексей Логинов. Он вас и осмотрит.
— Спасибо, Роман, — одарил я Хмурого довольно напряжённым взглядом. — Можете идти.
— Ах, да, я пойду, — встрепенулся Рома. — У меня же там очередь.
Парень, которому помогли родители, в это время уже устроился на кушетке. Родители, к слову, богато одетые, явно шили на заказ. И видно по их стрелам в виде значков, поблескивающих на воротниках пиджаков, что они аристократы.
— Итак, — я взглянул в сторону подростка. — Что вас беспокоит?
— Док, у меня очень сильно болит колено, — выдавил парень.
— Позволь я расскажу, сынок, — остановил его отец и взглянул на меня, собираясь с духом.
Родители в отчаянии, это я видел по их взглядам. Видно уже и не знали, к кому обратиться и решили прийти ко мне.
— Василий Сорокин, мой сын, — начал отец, пригладив седую причёску. — В общем, состояние его ухудшается, он хромает все сильнее.
— Расскажите подробней. С чего всё началось, — предложил я, не спеша расплетать диагностический щуп. Для начала следует понять, как его лечили и от чего.
В общем, Сорокин-старший начал с самого начала. Как пять месяцев назад после пробежки у их сына появилась тупая, ноющая боль в правом коленном суставе. Несколько дней они лечились самостоятельно. Боль усиливалась в вечернее время, и обычно после физической нагрузки, либо после пробежек, либо после посещения футбольной секции.
Ночью Василий периодически просыпался от болей, и они давали обезболивающее.
На
— Затем мы обратились к лекарю Седельскому в местную клинику, так как целителя у нас своего нет, к сожалению, — продолжила мама Василия. — И он обнаружил «Синдром Беринга», и боли связаны с ускоренным ростом.
Я в это время подсматривал в интерактивную книгу, понимая, что это тот же самый «синдром Шляттера» из моего мира.
— Он сказал про ограничение нагрузок, назначил эластичное бинтование, лечебную физкультуру и курс Резидина.
Что касается Резидина — это был аналог Ибупрофена из моего мира. В целом, пока всё вроде правильно. Этот нестероидный препарат должен был оказать противовоспалительное, обезболивающее и жаропонижающее действие. Да и вкупе с упражнениями и бинтованием логично звучит.
У моего двоюродного брата, который был примерно его возраста, также обнаружили болезнь Шляттера. И было то же самое.
Я продолжал слушать рассказа Сорокиной.
После этого произошло кратковременное улучшение на десять дней, а затем вернулся болевой синдром, и он нарастал с каждым днём.
Родители самостоятельно прекратили приём Резидина из-за диспепсии. То есть началась изжога, вздутие живота.
Рентген им не делали, объясняли «клинической картиной, характерной для подросткового возраста».
А потом Сорокины отвалили приличную сумму и обратились к целителю Фригману, которого рекомендовали знакомые. И тот выявил остеосаркому. Злокачественную опухоль, которая образовалась из костной ткани, причём даже не в колене, а в дистальном отделе правой бедренной кости.
Как объяснил Фригман, колено болело из-за подросткового возраста, а опухоль развивалась в тазобедренном суставе.
Целитель провел энергооперацию, опухоль была удалена без хирургического вмешательства.
— Это произошло месяц тому назад. Васе восстановили костную ткань, мы обрадовались. Он вновь начал ходить спокойно, — продолжил Сорокин-старший. — Но вот вчера вновь всё вернулось, причём очень быстро. Опять боли в колене. Наш мальчик начал резко хромать и вновь жаловаться на страшные боли. Мы в срочном порядке оплатили внешний протез на колено. Опухоли вроде нет, но Вася жалуется на такие же боли. А Фригман говорит, что повторная операция будет дороже в три раза, и нет гарантий, что это не повторится. А потом нам рассказал о вашей клинике Геннадий, мой приятель, вместе с ним учились в Академии. Я с ним встретился в «клубе пятисот», и…
— Да, знаю его, — кивнул я. — А теперь я хочу осмотреть Василия. Присядьте на диван.
Я указал родителям на удобную мебель, которая стояла у стены напротив.
— Может, это из-за излучения оборудования такая реакция? — предположила Сорокина, отойдя в сторону. — Мы сейчас ещё проходим физио-процедуры на Излучателе. Знаете? Который испускает микроволны энергии, на кристаллах работает.
Я кивнул. Знаю такое оборудование. Захарыч даже хотел такое приобрести, но до сих пор деньги шли на мебель и ремонт комнат на втором этаже.