Евгений
Шрифт:
— Евгений, — нарушил Саша тишину, — а который годок тебе?
— Семнадцать, — отозвался юноша, но Саша понял, что он все-таки значительно старше.
— А что тебя занесло в наш лес?, — любопытство ворожея не иссякало.
— Чтобы… — начал юноша, но осекся под внимательным взглядом.
Конечно, была какая-то причина, не просто желание удрать от чего-то. Но что сказать? Конечно, эти люди не отстанут, пока не удовлетворят свое любопытство. Но лучше об этом не думать, они же не умеют читать мысли. В самом деле, что его занесло сюда? Ведь причина, выгнавшая его из дома, была в том, что…
Снова бухнула дверь, ударил сноп солнечного света. Это пришел Петр,
— А меня?
— Саша! Александр Вас…
— Ну-ка, быстрее говори мое имя!, — распорядился колдун таким тоном, что сердце у юноши упало.
Ну конечно, Александр Васильевич, пронеслось в его голове.
Но говорить отрок ничего не стал. Он знал, что это была правда.
Он был сейчас в бане. Она принадлежала паромщику. Паром ходил по реке, ниже по течению которой находился град Киев. Та девушка, что стояла в дверном проеме, тоже была чародейкой, а потому, значит, опасной.
Вдруг с ужасом Евгений понял, что он начинает сходить с ума — словно какая-то частица страха прошила грудь и свила гнездо в его сердце, не желая выходить обратно. Он закрыл лицо ладонями и попытался вспомнить, как он попал сюда, кем был его отец. Почему он не помнит матери? Ах да, она умерла уже давно…
— Кажется, я не ошибся!, — сказал Саша, — он вообще не хочет разговаривать с нами!
— Да я душу из него вытрясу!, — грозно сказал Петр. Евгений ужаснулся, глядя на него расширенными глазами, но Саша вовремя удержал свояка: «Нет, этим его не проймешь! Да и не пристало так делать! Будь терпелив!» Подойдя к Евгению, Саша положил ему на голову руку. Он явно чего-то добивался, только вот юноша не мог понять, чего именно.
Но Петр продолжал что-то бормотать. Кажется он говорил о веревке, о том, что нужно обвязать его, Евгения, и вытащить его на свет божий.
Нет, это было непонятно. Вот Петр взял его за руку и потащил за дверь, наружу, хотя Евгений упирался, как мог. Солнце ослепило его. Из глаз брызнули слезы — сначала из-за быстрой смены тьмы на свет, а потом, наверное, от обиды на такую бесцеремонность. Был солнечный день, цвели цветы, чирикали в ветвях деревьев птицы. Неподалеку уже привыкшие к свету глаза Евгения увидели вороную лошадь, которую……Которую он уже где-то видел. И это место казалось ему знакомым. Он отлично знал этот дом, знал, что эти два человека хотели оградить его от общения с Ильяной. Кажется, они собирались снова запихнуть его в темную баню, а потом при помощи ли волшебства, при помощи ли меча — лишить его жизни. Ведь верить они ему не собирались и не могли.
Но где же он мог раньше видеть этих людей? И что он им сделал, что они были так полны решимости покончить с ним?
Петр и Александр посадили его на нижнюю слегу в ограде из жердей. Медленно поворачивая голову по сторонам, он внимательно осмотрел дом, лес, поленницы дров, сараи и наконец остановил свой взор на лошадях. Вот он, путь к спасению! Но что думать об этом — все равно ведь у него нету сил! Откуда-то со стороны послышался звонкий голос девушки — она кричала, что щи готовы, что можно идти есть, что и его, Евгения, нужно привести в кухню, его порция тоже готова. Странно, но Евгений даже знал, как изнутри выглядит их изба, какая там мебель, занавески, где стоят сундуки, где печь… возможно, он даже сиживал за тем обеденным столом. И любил уже когда-то эту девушку.
— Нет, мышонок, — раздался густой бас Петра, — мы поедим прямо здесь! Спасибо!
Подслеповато щурясь, Евгений с грустью смотрел,
Петр направился в дом, а потом вышел оттуда, неся большой деревянный поднос с тарелками.
— Ну, Евгений Павлович, — обратился он к юноше, — будете кушать? Как, Ваш желудок переносит простые щи?
— Петр, будь помягче!, — напомнил свояку Саша.
— Помягче, помягче!, — разозлился Петр, — а чего он, спрашивается, пялился на нее?
Евгений молча глотал щи, даже не разбирая вкуса. Каждый глоток застревал в его горле — было обидно, что каждый твой взгляд, жест вызывает непонятное раздражение.
Вдруг в чашку со щами, которую Евгений держал на коленях, упала слеза. Юноша удивился — он ведь вроде бы никогда до этого не был трусом. Во всяком случае, не стремился любой ценой спасти свою шкуру. Он даже не понимал, как ему ладить с этими людьми. Для чего же они притащили его сюда? Он уже тут довольно долго, но они так ни разу не обмолвились, для чего он им понадобился. Нет, нельзя показывать им свой страх, они сразу поспешат этим воспользоваться. Но Евгений содрогнулся, как только вспомнил, что за дверью бани его снова ждет непроницаемая темнота.
И точно — едва с едой было покончено, как Петр кивком головы указал на баню. Нехотя отрок поднялся и пошел. Перед самой дверью он пытался было не слишком настойчиво увильнуть в сторону, но Петр толкнул его в проем и захлопнул дверь.
Все, снова темнота. Только сверху, из дыры для выхода дыма, что в потолке, сочился свет. Со стороны двери послышался стук — это задвинули засов.
Непонятно, почему только Петр разгневался, стоило только краем глаза посмотреть на его дочь! Ведь он даже ни слова ей не сказал! И для чего его держат под замком? Ведь не для того же, чтобы выпытывать ответы на праздные вопросы! Тут вошли и его спасатели, они же мучители. Непонятно почему Петр стянул ему руки за спиной сыромятным ремнем. В руках Саши был обнаженный меч — он демонстрировал готовность снести ему голову при малейшей попытке оказать сопротивление.
Евгению казалось, что он слышит голос Ильяны, но только откуда-то издалека: «Папа, не надо, не трогай его!» Вдруг Саша сказал: «Эвешка возвращается обратно! Она говорит, что прибудет как только сможет быстрее!» — Что же нам делать?, — растерялся Петр, — если этот Евгений действительно жив…
— Может, попробовать позвать на помощь Мышонка?
— Что ты, она ни за что не согласится помогать нам!
— А то еще, чего доброго, — нахмурился Саша, — Черневог заговорит нам глаза!
Казалось, что сердце Евгения выпрыгнет из груди. И он неожиданно сказал: «Идите вы все к чертям!» — Ага, вот это уже действительно Черневог!, — удивился Петр, — или просто плохо воспитанный парень!
Евгений снова задрожал, и вдруг у него вырвалось: «Петр Ильич, она так похожа на свою мать! И на бабку!» Петр схватил его за ворот рубашки. Евгений испуганно дернулся, боясь, что этот мужик ударит сейчас его по лицу или вообще отрубит мечом голову. Но Петр не сделал ни того, ни другого.
Зато он сильно встряхнул отрока. «Я вовсе не собирался говорить этого!, — прохрипел Евгений, — я клянусь! Я сам не понимаю, что со мной происходит!» — Проклятье!, — пробормотал Кочевиков. Затем он слегка провел ладонью по голове парня и проговорил, — мальчик, ты только успокойся! Успокойся! В тебе сидит Змей, но он не взял пока тебя целиком! Мы постараемся вытащить его оттуда!