Евгений
Шрифт:
— Дядин дом сгорел? — раздался слабый голос Ильяны.
— Боюсь, что от него мало что осталось! Такой кострище был! Видишь, искры больше не летят… Значит, все кончилось…
Петр смахнул со лба намокшую прядь волос, — а кого это ты нашла?
— Не знаю! — Ильяна присела на корточки и заглянула в лицо утопленнику. Петр заметил про себя, что это довольно ладный парень.
Бедняга. Как он попал сюда? По возрасту — лет на пять старше Ильяны. И одежда на нем непростая — с вышивкой золотыми нитями. Больших денег стоит!
Уж точно
— Сынок, ты меня слышишь? Ты кто? Как тебя зовут?
Парень медленно раскрыл веки и мутным взглядом уставился на Петра.
— Евгений! — пролепетали с усилием посиневшие губы, — Евгений Павлович!
— Откуда ты?
— Из Киева!
— А, может, и далече живешь, дальше Киева? Тебя, наверное смыло водой и принесло сюда? Но в лес-то ты как попал?
Но глаза уже закрылись, бледные губы плотно сжались — отрок потерял сознание.
Может быть он притворился, потому что ему не понравился вопрос?
— Нужно бы огонек развести, — предложила Ильяна, лязгая зубами, — он же посинел весь, надо хоть немного его согреть! Да и сами обсушимся!
Какой там костер, подумал про себя Петр, нужно бы этого парня к Саше поскорее дотащить, он разгадает, что это за птица и как она долетела до них. Вдруг здесь какая-нибудь опасность?
— Но как же высекать огонь на доме, мышонок? — сказал Петр, чтобы как-то замаскировать свое желание, — он прекрасно согреется на лошадиной спине! Живое тепло лучше всякого костра! К тому же нужно быстрее домой, может, дяде тоже нужна наша помощь! Лучше помоги подсадить его на лошадь и привязать седлу. А то еще свалится по дороге, свернет шею, чего доброго! Ты легче, потому посадим его на твою лошадь!
Отец и дочь взвалили утопленника на лошадь, причем та стала всхрапывать и топтаться на месте.
Впрочем, только через такие мытарства лежал путь к спасению для него, для Евгения Павловича!
Эвешка подняла парус на лодке, который сразу распрямился под ветром.
Отлично, попутный ветер, подумала она, а то уж парус насквозь промок от дождя. Плохо только, что ветер был переменчивым, и женщине то и дело приходилось опускать парус, когда ветер вдруг начинал дуть в лицо. А ведь нужно было еще и за веслами следить! Она ненавидела эту темную воду, в которой ее могла поджидать и мель, и затонувшее бревно, ставшее на торец и могущее в два счета пропороть днище лодки. Словно природа ополчилась на Эвешку за все ее прошлые грехи!
Но лучше пока не думать о плохом! Вода швыряла лодочку из стороны в сторону, и вдруг Эвешка догадалась — река хочет получить ее тело обратно!
В этот момент ее мозг уловил чьи-то далекие мысли. она сразу поняла, кто это был. Но ведь они боялись ее — Саша боялся, Ильяна чуралась, даже Петр, и тот не всегда доверял ей.
Наконец подул попутный ветер. Эвешка подняла парус и облегченно вздохнула. Только тут она почувствовала холод — да еще
Саша лихорадочно бросал поленья в печь. Рядом, в углу бани, где они были, беспорядочной грудой еще были свалены дрова. Пол был заляпан отпечатками ног — чтобы сказала Эвешка, увидев такое безобразие! Петр и Ильяна, стуча зубами, внесли спасенного отрока. Петр уже поставил на плиту большой медный котел с водой. Тут же лежала стопка чистой одежды — нужно помыться всем.
Саша спрятал свои книги надежно — в погребе, под боком у домового. Там уж до них никто не добьется, даже возможный пожар! Покуда Петр и Ильяна отсутствовали, он догадался, кого они привезут домой, и все надеялся, что ошибся в своих предположениях.
Эти колючки, шипы… Шипы с золотыми листьями. И кровь…
Умирающая Сова…
Это не волшебство. Это память. Перед глазами Саши так и стоял Черневог. И этот ужасный камень.
А Петр лежал в кустарнике, в кромешной темноте. И его белая рубашка… рубашка на фоне темных ветвей.
Саша содрогнулся. Это сбылось! Начало сбываться еще тогда, пятнадцать лет назад. Потом все снова стало спокойно.
Но вот сегодня…
Сам, на белой лошади, только вот что-то было приторочено к его спине.
Но это была его кобыла, которая, можно сказать, спасла им всем жизнь.
Сон сбылся, но пока ничего страшного не произошло.
Потом он увидел пестрянку. На ней восседала Ильяна. Нет, не надо думать о плохом — ведь Черневог умер, а то, что его призрак беспокойно скитается по земле, это уже не столь важно. Но вдруг он вернется сегодня…… Вернется, может, под каким-нибудь другим обликом.
Но Сашу несколько успокоили умиротворяющие похрапывания коней — они-то за версту чуют опасность. Впрочем, ответ на вопрос придет быстро.
Александр переоделся в чистую сухую одежду (оказалось, что это был кафтан Петра, у него были очень длинные рукава). На вбитых над печкой колышках была развешана мокрая одежда, от которой шел пар. В открытую дверь было видно, как Петр хлопочет с лошадьми. То-то же они устали сегодня!
— Ворота в конюшню уже открыты! — прокричал Саша свояку, — ты просто заведи их туда, и все!
Тело паренька безвольно свешивалось со спины Волка, обвязанное ремнями.
Ильяна устало соскочила с лошади и сделала несколько шагов заплетающимися от слабости ногами.
— Вода в бане нагрелась!, — подбежал к ним Саша, — там же чистая одежда! Для отрока я тоже все приготовил!
— Отлично!, — воскликнул Петр, — Ильяна, нужно еще лошадей почистить, смотри, все в мыле и грязные! Я освобожусь, и помогу тебе! Но только не задавай им слишком много корма, и слишком холодной воды не наливай!
Ильяна повела лошадей в конюшню. Глядя на ее шатающуюся походку, Саша со страхом спросил, все ли с ней нормально.
— Все хорошо!, — успокоила его девушка, — дядя, а что с домом? Весь сгорел?