Евангелие отца

Сад Герман

Почему всех, кто заявлял о своей избранности, ждал скорый и печальный конец? Почему все святые были мучениками? Этого ли хотел Он, когда оставлял нам свои слова? Вряд ли, Йохам. Открой свои глаза: смерть стала инструментом в руках людей, а не истиной Божьей. Простым инструментом управления государством, таким как награды, премии, бонусы и звания. А ведь жизнь и смерть Иисуса, кем бы он себя не считал, были самой простой истиной, понятной даже ребенку! Вчитайся еще раз в эту историю, и ты поймешь, что смерть Иисуса – это простое предостережение, это знак! Как еще он мог докричаться до людей? Разве не так отчаявшийся до предела юноша бросается с крыши, так и не понятый собственными родителями? Разве не так же преданный своим продажным начальством офицер

пускает себе пулю в лоб? Это последняя надежда быть услышанным и последний неопровержимый довод. Никто не хочет умирать, но для некоторых правда дороже жизни. Но, добро слабее зла, как жизнь слабее лжи, мой Йохам. Увы, смерть непреодолимая постоянная, а жизнь вечна только во снах – в реальности она намного короче. И все бы было так печально, если бы она не была нам дана только лишь для того, чтобы сделать ее если не длиннее, то справедливее и чище. Для других! Не для себя. В этом и суть всех историй, понимаешь?

– Я понимаю, но…. Я просто боюсь, что совершаю ошибку. Ты все правильно говоришь, все правильно. Я тоже так думаю, но…

– Но? Вчера в тебе была сила, ты понимал, что имеешь право и возможность исправить положение вещей, ход истории. Что же случилось?

– Один человек сегодня утром…

– Кто здесь был? Никто не знает кроме нас, что ты здесь.

– В том-то и дело. Ты говоришь: кроме нас. Но, вас много, а я один. Я был уверен в своей правоте и вчера и ранее. Я ждал годы этого дня. Я мучился и таился, прятался от других и от самого себя. Понимаешь, что такое узнать кто ты на самом деле? Что бы ты чувствовал на моем месте?

– Не надо сейчас обо мне – я просто воин. Моя задача защищать тебя и оберегать. Скажи мне, кто был этот человек?

– Я не знаю, потому что не видел его.

– Ты сказал, что один человек…

– Да. Кто еще мог написать записку и положить ее на стол в комнате пока я спал? Крысы?

– Возможно. Крыс стало слишком много и они необыкновенно живучи и умны, так что не стоит их недооценивать. – Мирза задумался.

– Ты смеешься надо мной?

– Нет. Покажи мне записку.

Йохам кивнул на стол, в центре которого лежал листок бумаги, на котором стояла чашка с водой. Когда Мирза вошел в хижину, он не обратил внимания на этот листок. Да и кто бы обратил? Он встал с подушки, на которой сидел и подошел к столу. Странное ощущение возникло в руках: словно схватился за горящее полено. Но это было только минуту и прошло. Но все равно странно, правда? Он приподнял чашку и взял листок в руки.

И среди людей некоторые говорят: "Уверовали мы в Аллаха и в последний день". Ho они не веруют. Они пытаются обмануть Аллаха и тех, которые уверовали, но обманывают только самих себя и не знают. B сердцах их болезнь. Пусть же Аллах увеличит их болезнь! Для них - мучительное наказание за то, что они лгут. A когда им говорят: "He распространяйте нечестия на земле!" - они говорят: "Мы - только творящие благое". Разве нет? Ведь они - распространяющие нечестие, но не знают они. A когда говорят им: "Уверуйте, как уверовали люди!" - они отвечают: "Разве мы станем веровать, как уверовали глупцы?" Разве нет? Поистине, они - глупцы, но они не знают!... Это - те, которые купили заблуждение за правый путь. He прибыльна была их торговля, и не были они на верном пути!

Руки сами смяли листок и возникли сами собой в голове Мирзы строки из Корана – продолжение строк, которые он прочитал, и которые теперь жгли не руки, а глаза ярким, ослепительным огнем.

Подобны они тому, кто зажег огонь, a когда он осветил все, что кругом него, Аллах унес их свет и оставил их во мраке, так что они не видят. Глухие, немые, слепые, - и они не возвращаются к Аллаху.

Но он не выдал себя. Йохам просто не должен понять, что Мирза испугался: воины не боятся слов, написанных на бумаге – воины могут бояться только тех, кто написал эти слова. Потому что Пророк, кто бы ни воспользовался

Его словами, сейчас обращался именно к нему. И это был сильный удар еще и потому, что Йохам не понял, что это просто цитата из Корана. Он прочитал его, как простое письмо, которое отвечало его сомнениям и мыслям. Мирза понимал, что перед ним обычный человек, пусть даже он потомок хорошего человека по имени Иосиф. Обычный человек. Но это не Иосиф и никогда им не станет.

– Чего ты испугался, Йохам? Это просто чья-то глупая шутка.

– Ты сам веришь в то, что говоришь? Меня пугает не этот листок, а то, что кто-то был здесь, пока я спал. Он не тронул меня, но он предупредил и меня и тебя.

– Предупредил? – Мирза старался быть совершенно спокойным, но какое к чертям собачьим спокойствие, если тайна нахождения наследника Иосифа известна не только братьям, но еще кому-то?

– Успокойся. Я разберусь. Скорее всего, это кто-то из наших. Кто-то, кто, по-видимому, недоволен своей маленькой ролью в нашем деле и хочет большего.

– Избавь меня от твоих восточных узоров, Мирза! Дело касается моей жизни!

– Вот в этом ты ошибаешься, Йохам. Дело касается теперь совсем не тебя и твоей жизни – извини за прямоту. Сегодня вечером ты предстанешь перед Судом, на котором тебя благословят, и завтра все уже будет по-иному. Не надо будет прятаться, и бояться – ты станешь тем, кем быть имеешь право. Пойми: воины Аллаха не хотят чужой смерти, как не хочет ее сам Аллах. Но сейчас у нас нет другого пути. Просто нет! Они нас не слышат – они слушают только сами себя, а так дела не делают. Пойми, Йохам, ты одной с нами крови, с одной с нами земли – нам или вместе жить, или вместе умирать - наши могилы, как и могилы наших предков, рядом. И надо сделать так, что бы услышали тебя, и тогда все получится. А пока мы с тобой будем собираться: надо ехать.

– Куда?

– В Иерусалим. Тебе пора подготовиться к встрече.

– Уже пора?

– Время, Йохам. Время наступило, и пришел твой час. – Мирза вдруг замолчал. Нехорошая мысль появилась и застряла в мозгу: а не Бальтазар ли это? Он был слишком покладист и весел, когда он видел его в последний раз. Он разговаривал с молодым человеком, который по сведениям имеет непосредственное отношение к шейху Хусейну, и Мирзе стоило бы насторожиться. Этот Ахмед давно вызывал у него недоверие – странный он человек – себе на уме. Не верил Мирза Ахмеду – нехороший он человек. Но лесть и гордыня бежит впереди нас: мы хотим слышать то, что хотим и перестаем думать, услышав. За кого он принял Бальтазара? За слабого человека, которого возможно просто перетащить на свою сторону? За исполнителя? А если все не так, если все получилось слишком легко? И он ли один ошибся? По их мнению, Бальтазар был вольным стрелком и не отличался большими моральными принципами, но что если они ошибались? А что если он не за деньгами приехал в Иерусалим? Если бы он должен был убрать Йохама, он бы уже это сделал - это точно.

Они упустили Бальтазара из виду, когда он только появился в Иерусалиме. Упустили всего лишь на час в квартале хасидов, потому что никак не могли пойти за ним – все стало бы слишком явно. Видимо, там что-то произошло или Бальтазар с кем-то встретился. В любом случае, теперь необходимо срочно что-то предпринимать, пока не стало совсем поздно. Хочется верить в это или нет, но здесь действительно кто-то был и этот кто-то своими действиями очень похож на людей Бальтазара: психические атаки в войне еще никто не отменял и часто они эффективнее, чем бомбовые.

Говорят, время покажет. А если как раз времени-то и нет? Если время кончилось и ошибку исправить уже нельзя? Мирза смотрел, как Йохам собирает в рюкзак какие-то вещи и думал, что все настолько запуталось, что нет причины сомневаться в правильности намеченного. Пусть все уйдут. Несколько взрывов и дальше будет только тишина и еще много лет никто даже не подумает начинать сначала эту опасную игру. Сколько будет жертв? Какая разница, если погибнут только те, о ком не скажет ничего ни один телеканал.