Евангелие отца

Сад Герман

– Да, Вы просто протестант какой-то. Как возможно с такими мыслями сделать такую карьеру в католической церкви?

– Я не протестант. Я считаю, что церковь необходима, но она должна выполнять только те функции, которые ей предопределены и не более того.

– Интересный разговор получается у нас. Непонятно по какой причине Вы так со мной откровенны.

– Откровенен? А что такого секретного или опасного для церкви или для кого бы то ни было, я говорю? Что нового Вы от меня слышите? Пока ничего, но в конце разговора, думаю,

Вы не пожалеете, что потеряли время.

– Бог с Вами, кардинал. Какое время? Да я даже и не предполагал, что мне доведется откровенно говорить с человеком, чье имя в мозгах каждого журналиста, который бредит церковными тайнами! Вы же начальник тайной канцелярии, идеолог католической церкви.

– Вы серьезно так думаете?

– Конечно.

– Вынужден разочаровать. Нет такой должности в церкви, это, во-первых. Никакой я не идеолог, так как вся идеология изложена в Библии, это, во-вторых. Ну, а в-третьих, хочу посоветовать Вашим коллегам чаще ходить на исповеди, а не к психотерапевтам – больше пользы для мозгов.

– Ценный совет, я подумаю. Так почему, Вы говорите, церковь берет на себя излишние полномочия? Вы что-то сказали про глупость и жадность.

– Церковь, мой дорогой, мсье Дюпон, не более, чем администрация Бога, а Папа – руководитель этой администрации. Можно сказать, что это министерство Господа или управление Его делами. Но, не более.

– Все-таки, Вы странно рассуждаете, кардинал. У меня только один вопрос: почему я Вами избран для подобной беседы?

– Да потому что Вы такой же журналист, как я архангел Гавриил. Я просил мистера Гутьереса прислать для беседы именно Вас, хотя он также как и Вы, страшно этому удивлялся. Но, Ваши удивления, как бы точнее выразиться, разной эмоциональной окраски.

– В смысле?

– В том смысле, что мистер Гутьерес не знает, кто Вы, а я знаю. Он не понял, почему я попросил, чтобы его представляли Вы, а у Вас в глазах напряжение и страх, потому что Вы поняли, что речь пойдет совсем не о том, о чем Вы предполагали. У меня остается не так много времени для беседы. Давайте перейдем к тому, зачем я Вас пригласил. Попробуем?

– Давайте. Хотя, я не очень понимаю, что Вам лично от меня надо.

– Конечно, не понимаете, но это пока.

– Заинтриговали Вы меня, кардинал.

– Мое Высокопреосвященство.

– Что?

– Я говорю, что лучше использовать вместо армейского: полковник, генерал или, как Вы сейчас коротко сказали, кардинал, привычное в этих местах Ваше Высокопреосвященство. Знаете, я привык уже как-то к такой форме. Но, если она Вам кажется слишком длинной Вы можете использовать стандартное обращение – отец мой, как Вам мое предложение? – Кардинал хитро взглянул на Дюпона.

– Кто-то не так давно говорил мне, что так обращаться не стоит к кардиналу.

– Вы правы – не стоит. Но, во-первых, это общеупотребительно, а во-вторых, льстит самолюбию.

– А, в-третьих, не так далек тот день, когда такое обращение

будет соответствовать Вашему новому титулу.

– Вы про папскую шапку? Увольте, мсье Дюпон. Она не по мне. Но, думаю, что Вам такое обращение вовсе не потому не нравиться, не так ли?

– Что Вы имеете в виду?

– Пора бы нам уже начать наш разговор, тем более, что от обеда Вы отказались.

– Вынужденный пост, точнее, борьба за восстановление талии. Я знаю, чем заканчиваются ваши церковные обеды.

– И чем же? Яд уже давно не подают на третье.

– Двумя новыми килограммами в области того места, где не должно быть живота. Плюшки, ватрушки, пироги и печенье, от которых нормальный человек не может отказаться, так как они хоть и не заменяют бифштекс, но чертовски аппетитны.

– Есть одно средство, которое Вам поможет в Вашей борьбе – исключите из репертуара пиво с чипсами. И еще, я современен, мистер Дюпон, и не признаю суеверий, но на всякий случай не стоит призывать лишний раз на помощь падшего ангела.

– Ага. Боитесь! Как вообще Вы собираетесь договориться с миром, если не можете договориться с собственным, пусть и заблудшим, коллегой. Пошел ангел своей дорогой, отклонился от курса партии, создал собственное независимое ведомство и все? Нет ему прощения? А ведь без него у Вас дела шли бы вообще непонятно как. Что, съели?

– Вы совершенно распоясались, мой дорогой мсье Дюпон. Хотя, Вам идет такой образ, Вы органичны. Тем более, что я понимаю Ваше ехидство.

– Понимаете и не проклинаете мерзкого журналиста, на которого непонятно зачем тратите свое время.

– Мистер Дюпон, время действительно истекает и мне нужна Ваша помощь.

– Моя? Вам?

– Не совсем Ваша, но в данном случае именно Ваша.

– Готов услужить, чем могу.

– Можете, можете. Тем более, что именно за этим Вы и здесь, чтобы я помог Вам и Вашим братьям.

– Это точно чертовщина с хвостиком. То я Вам нужен, то оказывается Вы мне. И как Вас понять?

– Я ждал Вас, мистер Дюпон. Ну, или кого-то из вашего ордена. Мне пришлось немало потрудиться, чтобы все обставить так, чтобы даже Ваш наилюбезнейший мистер Гутьерес ничего не заподозрил.

– Слушайте, Ваше Высокопреосвященство! Вот за кого Вы все-таки меня принимаете, мне интересно?

– За того, кем Вы и являетесь. Ведь Вы же ессей, мой дорогой мсье, пусть будет, Дюпон. И дело в том, что именно я могу Вам помочь в решении Вашей проблемы, как Вы можете очень помочь мне в решении моей.

– Как-то даже птички петь перестали, Ваше Высокопреосвященство. Или в Ватикане пойдет дождь, или я сегодня зря ел какую-то дрянь на обед. Вы серьезно все это сказали?

– Более чем серьезно. Вы хотите знать, кто и зачем предал смерти несколько уважаемых людей в Монпелье, не так ли? Я могу Вам помочь, но и мне необходима Ваша помощь. Таким образом, я предлагаю Вам сотрудничество. Негласное, разумеется.