Евангелие от обезьяны
Шрифт:
– Странно. Его сестра утверждала, что не мог.
– Его сестре стоило бы хотя бы изредка навещать больных родственников, а не сжигать мосты из-за того, что ей не удосужились купить квартиру. Глядишь, сейчас и осталась бы с наследством. Та еще штучка, я вам скажу. Ну, по крайней мере, теперь жилплощадь перейдет в руки человека, который оставался верен до конца...
– Вы рассказывали, как работал его мозг, – перебил я, взглянув на часы.
– Да. Так вот. Бар был более-менее приспособлен к жизни – конечно, лишь по сравнению с другими овощами, но все же. Что его мозг со временем напрочь отказался делать – так это отделять реальность от снов, галлюцинаций
Какой приятный недуг, абсолютно не к месту вдруг подумалось мне. В другой ситуации и в другое время я бы тоже не отказался от такой волшебной способности. Правда, действующей только в отношении девушек. Чудесному превращению проходящего мимо гота в графа Дракулу я был бы, пожалуй, не рад.
– Еще одной особенностью Баровой психики, – продолжал меж тем Марат, – была полная потеря нормальных коммуникативных способностей. По симптомам это один в один напоминало аутизм. При этом, как и подобает аутисту, Бар был черезвычайно активен в своей теме, – а его темой было писание. Всего, что только возможно. Он без проблем мог сочинять и отправлять людям письма – вот только переписываться ему было уже не с кем. Да и в любом случае – тех, кому он писал, уже не существовало. После войны мы все стали другими людьми. Вы, конечно, понимаете, о чем я.
– Само собой.
– Да… Бар сам составил завещание в режиме онлайн на сайте адвокатской конторы и оплатил его кредиткой. Ну, об этом вам, конечно, известно... То есть понимаете, да? Он был абсолютно беспомощен в обычной коммуникации, но вполне самостоятелен в том, что не требовало вербального или визуального контакта с окружающими. Серфил в сети практически каждый день, все время что-то сохранял, переписывал. Половина жесткого диска забита какими-то разрозненными статьями, от политической аналитики до полной желтизны. Я как-то пытался понять схему, но так и не смог. Но главное – это, конечно, его книги. Собственно, их он и сочинял практически круглые сутки, не переставая. Ведь в книгах ему не нужно было отличать реальность от игры воображения. Когда он так работал… иногда я забывал о его состоянии.
Были в речах Марата какие-то пункты, отточия, казавшиеся мне странными и при этом почему-то важными. «Об этом вам, конечно, известно»… Почему мне должно быть известно, да еще и «конечно»? Но у меня не имелось ни времени вдаваться в подробности, ни желания ломать диалог, который потом мог бы уже и не срастись. Тем более что были и еще моменты, другие. Куда как более кричащие и куда как настойчивее требующие объяснения.
– Подождите. Вы хотите сказать, что «Евангелие от Обезьяны», которое я сегодня прочел, – не единственная из его рукописей?
– Если бы, – грустно ухмыльнулся Марат. – Таких вещей у него гигабайты, поройтесь в ноуте и поймете. А там ведь далеко не все. Есть еще внешний жесткий диск, куда он сохранял некоторые вещи. Не знаю, почему… наверное, они имели для него какое-то особое значение. И в каждой рукописи есть Нико. И почти в каждой – есть я.
Он снова повернулся к мертвецу и еще раз провел ладонью по его волосам –
– Он постоянно видел нас рядом с собой и сочинял нам приключения, придумывал судьбы. Что-то из этого даже соответствовало действительности. Но не часто. Единственным направляющим вектором для Бара являлись его фантазии. Потому что для него они были реальнее всего остального. Он просто искренне верил в то, что пишет... Между прочим, у него неплохо получалось. Настолько, что Вероника время от времени отсылала его тексты в издательства. Но их никто не печатал. Без разъема Бар был им не нужен.
Надо сказать, от этого разговора яснее не становится ни на улице, ни у меня в голове. Вместо того чтобы помочь раскатать весь этот странный клубок абсурдных хитросплетений, бородач запутывает нити еще сильнее. Получается, все это нужно было Вере только ради того, чтобы я прочел одну из сотен новелл, написанных безумцем, не отличающим сна от реальности? Что ради этого она вызванивала у меня за спиной подлеца Порокова (кстати, откуда у нее его телефон? они виделись только раз – несколько лет назад на корпоративе!)? Что подкладывала под меня Лину – блин, да это не привидится ни под какими грибами, девчонку под мужа подкладывает жена! – и так легко благословляла меня на поиски Азимовича?
Заметьте: Азимовича, а вовсе никакого не Бара. Но при этом согласно ее расчетам я должен был попасть почему-то именно к Бару, а там прочесть именно то, что прочел. Зачем??? Дабы узнать, что религия чудотворца Азимута на самом деле – продукт мозговой деятельности горстки лоботомированных обезьян?? Не хочу никого обидеть, но сие есть весьма шаткое подспорье в поиске чуда.
Нет, в этом отсутствует всякая логика. Моя жена не выжила из ума и не страдает усыханием мозга, как страдал им несчастный Рефкат Шайхутдинов. Хрена лысого. Кто угодно, только не Вера! Наоборот: Вера – та девушка, которая всегда очень четко ставила цели и столь же четко шла к их выполнению, шаг за шагом хоть по воде, хоть по трупам. С ясной головой и хищной уверенностью молодой кобры.
И эта кобра хотела, чтобы я нашел Азимута с помощью «Евангелия от Обезьяны» – вот зачем она все это придумала. Она ведь не прорицательница Ванга и не участница телешоу «Битва экстрасенсов». Она не могла предвидеть, что я встречусь с резиновой пулей Эраста раньше, чем доберусь сюда. Откуда ей было знать, что я найду Азимута и без помощи всяких полоумных евангелистов с дырой в голове.
Вопрос лишь в том, какой именно из миллиона байтов горячечного бреда должен был задать мне правильное, с точки зрения Веры, направление поиска. И почему.
Конечно, самым простым решением было бы сейчас набрать ее номер и спросить в лоб. Но вы не знаете Веронику Аристарховну. Если она что-нибудь скрыла от вас, черта с два вы выведете ее на чистую воду, приперев к стенке. Она будет отмазываться, агрессивно отбрыкиваться, спрыгивать с темы, изворачиваться, нападать первой и отрицать очевидное, но ни в чем никогда не признается. Я же говорю – кобра. За это ее все и любили. Не только Бар. Я тоже любил.
Кстати, никогда не слышал от нее, что они с Баром были в отношениях. Интересно, эта часть повествования – «соответствует действительности»? Что-то подсказывает мне, что да.