Евангелие от Чаквапи
Шрифт:
— Давай разгружать машину, — Харрингтон посмотрел на него так, что юнец не решился спорить, подошел к джипу, и раскрыл багажник.
Он начал вытаскивать наружу багаж и складывать его на землю, а Харрингтон прохаживался рядом, продолжая разглядывать окрестности. Бобби скинул вниз тяжелую, упакованную в темный чехол большую палатку, после чего разложил рядом с ней спальные принадлежности, лопату, кирку, упаковки с продуктами и пластиковыми бутылками…
— А зачем нам этот пылесос со спутниковой тарелкой? — Бобби вынул из багажника странный прибор, представлявший собой прямоугольную металлическую коробку с длинной трубой, на конце которой крепился диск размером дюймов в десять-одиннадцать.
— Коробка — это аккумулятор, а диск называется
Бобби потянул из багажника большую картонную коробку, поставил ее на землю и раскрыл:
— А это что? — снова с любопытством спросил он.
— А этот аппарат поможет нам найти пустоты в скале, если таковые там есть, — пояснил Харрингтон и, заметив недоуменный взгляд Бобби, добавил. — Карденас мог спрятать слитки в какой-нибудь нише или пещере, а вход завалить камнями.
Вместе они поставили палатку — она оказалась большой, просторной, со специальным навесом для машины. Бобби радостно причмокнул, разглядывая ее, после чего занес внутрь вещи. Когда все было готово, он нетерпеливо посмотрел на Харрингтона и, поколебавшись мгновение, ткнул пальцем в сторону расщелины:
— Ну… Можем приступать к поискам?
Харрингтон кивнул, подбадривающе улыбнувшись. Он не мог объяснить себе, почему так оттягивал этот момент. Ведь вот же она, скала, на поиски которой ушли годы. Скала, которая может изменить всю его жизнь, сделать его богатым, независимым человеком. Он видел, как сухощавый Бобби сдвинул заслонявшие проход камни и протиснулся в расщелину, освещая ее лучом мощного фонаря. Харрингтон мотнул головой, стараясь унять мерзкую, пробирающую до костей нервную дрожь, почувствовал, как тело от волнения покрывается холодным, липким потом. Почему… почему ему так тяжело сделать этот шаг… Теперь его откровенно трясло, уголок правого глаза подергивался… «Боже, Боже… неужели…», — взволнованно зашептал он, едва шевеля губами. Харрингтон всегда считал себя воинствующим атеистом, но сейчас его вдруг охватил такой религиозный трепет, что он готов был пасть на колени и молиться, молиться без устали, лишь бы там, в этой расщелине, оказались сокровища безумного сектанта… Бобби скрылся внутри, и Харрингтон следил за мелькавшими внутри яркими отблесками луча его фонаря. Они то появлялись, то исчезали, словно играли с ним, дразнили его…
— Я нашел! — восторженный вопль Бобби вывел Харрингтона из оцепенения, и он бросился к расщелине, протиснулся в нее, сдирая на руках кожу об острые выступы камней…
Яркий свет вырвал меня из объятий крепкого сна. Я с трудом разлепил веки, но тут же зажмурился, ощутив резкую боль в глазах, и машинально заслонил их ладонями. Глаза и без того гноились и дико зудели от вездесущих песка и пыли, а теперь еще этот чертов свет…
— Убери свой гребаный фонарь, — я отмахнулся, полагая, что Ник пытается разбудить меня столь зверским способом, и приподнялся, опираясь на локоть.
Луч света скользнул вбок, и я услышал тихое «Привет». Голос был мне незнаком.
Рядом испуганно вскрикнула Сью. Все еще в полудреме, не понимая, что происходит, я снова приоткрыл глаза, щурясь, начал вставать, но сильный удар в левый висок сбил меня на землю…
…Снова яркий слепящий свет… в голове бьет колокол… левая щека мокрая… течет по щеке… капает с подбородка за ворот рубахи… я сижу, привалившись спиной к холодному камню… острый выступ впивается между лопаток…
— Давай-давай, чухайся говно песье, — кто-то с силой пнул меня мыском в лодыжку.
В свете фар джипа, освещавших наше временное пристанище, я увидел худого, широкоскулого парня. Он склонился надо мной, лениво поводя дулом автомата у меня перед носом. Рядом со мной, привалившись спинами к валуну, сидели связанные по рукам Ник и Сью. С трудом поворачивая раскалывающуюся от боли голову, я огляделся в поисках Рико, но его нигде не было. Чуть поодаль, в темноте мелькали силуэты трех незнакомцев. Они коротко о чем-то поговорили друг с другом, после чего один развернулся, и скрылся в ночи. Два темных расплывчатых силуэта на фоне слепящих фар неспешно направились к нам. Походка одного из них показалась мне до боли знакомой… до боли… до ужаса… у меня пересохло во рту, защемило сердце… Ромео!
Он подошел, ступая по-кошачьи мягко, присел напротив нас на корточки и улыбнулся широко, словно встретил лучших друзей. Он разглядывал нас пристально, не моргая, медленно переводя глаза с одного на другого, откровенно наслаждаясь тем, что наконец-то добрался до нас, заполучил в свои грязные лапы. Плечо сидевшего впритык ко мне Ника мелко дрожало, и я знал почему. Мы начинали паниковать. Я внутренне ругал себя за страх, с каждой секундой все сильнее и сильнее гнетущий изнутри, но не в состоянии был совладать с ним. Мы находились на территории другой страны, в такой глуши, что даже индеец-апач едва не погиб от жажды и палящих лучей безжалостного солнца. Как же эта тварь смогла разыскать нас здесь? Как? По следам? Но после песчаной бури, посеявшей хаос на многие километры пустыни, наш след не смогли бы взять лучшие разыскные собаки мира. Каким же нюхом должен обладать Ромео, чтобы найти нас и застать врасплох!
— Как? — прохрипел Никита, озвучивая мои мысли, но Ромео легонько ткнул его левым кулаком в челюсть и приложил палец к своим губам, показывая, что для нас сейчас лучше помолчать.
— Что за баба? — вкрадчиво спросил Ромео, переводя взгляд на дрожавшую в испуге Сью. Мы промолчали. Мексиканец усмехнулся и внимательно всмотрелся в лицо женщины — распухшее, с воспаленной кожей… Где-то он уже видел ее… Придвинулся к ней, схватил за подбородок и грубо развернул ее лицо к себе. Девушка вскрикнула от боли, попыталась вырваться, но Ромео только сильнее сдавил пальцы. Он вспомнил… Около года назад Харрингтон переслал ему досье на молодую американку, специализировавшуюся на секте Рыцарей Второго Пришествия… Именно у нее этот прилизанный ублюдок должен был выкрасть или, в крайнем случае, выкупить письма Карденаса… Как же ее… Сью… Сьюзен Макдейл…
— Здравствуй, Сью, — тихо проговорил Ромео.
Девушка сжалась, словно ее ударили. Она с удивлением смотрела в лицо незнакомца… Нет, никогда прежде она не видела этого человека. Она попыталась что-то сказать, но в следующее мгновение незнакомец резко пригнулся к ней и зашипел в ухо:
— Так ты, тупая сучка, заодно с ними, — он размашисто влепил ей ладонью левой руки по щеке с такой силой, что голова Сью откинулась, и девушка завалилась на бок: — Думали обмануть меня, — Ромео вскочил на ноги, глаза его сверкали от ярости. — Уроды! Уроды! — Заорал он, без разбора осыпая нас ударами. Тупой мыс его ботинка влетел в мой лоб с такой силой, что мне показалось, будто мозги вылетели из ушей. Рядом охнул Никита. Ромео снова ударил его ногой и переключился на Сью. Она закричала — пронзительно, истошно, на одной ноте, а мексиканец продолжал нещадно бить ее… Я попытался вскочить на ноги, броситься ей на помощь, но широкоскулый резко вдавил мне ствол автомата в горло, и я с хрипом упал навзничь. Я задыхался, ловя широко открытым ртом воздух, но вместо него рот забивал песок… Кто-то подхватил меня, встряхнул, ударил между лопаток, и я почувствовал, как воздух снова начал поступать в легкие. Без сил я повалился на землю и задышал часто, то и дело сбиваясь на кашель…