Эвакуатор 4
Шрифт:
— Довольно. Не важно, один ты или вас двое, сила не на вашей стороне. Вам никак не победить в этой схватке. — зло бросил Магистр, запуская в нас череду огненных шаров, которые я мгновенно вернул противнику.
— Верно. Не победить. Но у нас и цели такой нет. — усмехнулся Миша. — Лишь заставить тебя тратить энергию.
— Что? — враг подался назад, еще не понимая, что происходит, а до меня уже дошло. Он мог использовать любую чужую способность, будто собственную, но тратил на нее силы. А уход в подпространство даже мне стоил очень и очень дорого. Полупрозрачный контур Магистра мигнул, всего на мгновение,
— Нет! Не-ет! — ревел Магистр, пытаясь выковырять пулю, он бил себя по лицу глыбами льда, использовал все свои способности, но специально созданная Наставником амуниция не оставляла ему даже шанса на спасение.
Спустя несколько секунд, все еще хрипящий и царапающий края дыры в черепе, Магистр рухнул на землю. Подняв винтовку из-за угла, вышел окровавленный, но улыбающийся Борис.
— Эликсир воскрешения? — понимающе спросил я.
— Он самый. — усмехаясь ответил разведчик. — Не думаешь, что пора заканчивать? Теперь он весь твой.
— Да, пожалуй. — проговорил я, подходя к Магистру. Я выждал несколько секунд, пока раны на теле затянуться, а кожа по розовеет. Но стоило ему сделать первый вдох — уже привычным быстрым взмахом кинжала отсек голову.
— Извлекай ядро. В груди. Нет времени. — коротко бросил разведчик, и в его голосе было столько решимости и одновременно страха, что я поддался этому порыву. Распорол кинжалом ребра врага и вытащил золотую жемчужину, тут же впитавшуюся в мою ладонь. — Успели.
Я хотел было спросить до чего, но в следующее мгновение все встало на свои места. Небеса исказились, и я почувствовал, как меня затягивает внутрь. Вот только вместо привычного уже тронного зала дракона мы появились на открытой площадке, перед гигантским алтарем, за которым маячила обсидиановая пирамида.
Глава 24
То, что я увидел, мне совершенно не понравилось. Уж очень алтарь напоминал жертвенник майя, с характерными желобками для стекания крови и всеми прочими атрибутами. По сторонам расположились платформы — трибуны, полные высоких гостей в ярких нарядах, больше всего напоминающих костюмы на колумбийский фестиваль — отовсюду торчат диковинные перья, платья оторочены мехом радужного песца и витает общая атмосфера веселья. Как на пире… где я — главное блюдо.
За алтарем стоял Наместник Тиранов. Бессмертный из тысячи Ааба. Четырехрукий гигант, в яркой тоге, не скрывающей золотого узора по всему телу. Напоминающему мой собственный, и все же совершенно другому — толще и грубей. Рядом с ним, на ступень ниже, стояла Вхагар, улыбающаяся во весь рот.
Вот уж кто в самом деле был рад происходящему, ведь по итогу сезона Возвышения она должна была получить оставшийся от мегаполиса архипелаг, вместе со всеми выжившими, в полную собственность. Чуть ниже, склонив головы, стояли «старшие» на шеях которых красовались золотые обручи.
— Подойди, мое сокровище. — протянув руку сказала Вхагар, обращаясь явно ко мне. — Ты мой фаворит и заслужил право быть представленным Наместнику.
— Зря. — коротко ответил гигант, от голоса которого вздрогнули
— Ну, не все же побеждать воинам. — лучезарно улыбнувшись поклонилась дракон. — Позвольте мне выбрать для него роль.
— Нет. — отрезал тысячный Ааба. — Слова — ложь для слабых. Дела — показывают суть. Перед нами не воин, его роль предопределена.
— В нем есть все что есть в самых достойных… — попыталась возразить Вхагар, но осеклась, стоило гиганту глянуть на нее в упор.
— Ярость, жажда крови, желание крушить — все что могло бы зажечь наши души, и всего этого в нем нет. — громко сказал Наместник. — Он не воин, он жертва. Встань в очередь, твое сердце и твой дар будут преподнесены нашему богу!
Я отшатнулся, понимая к чему все идет, но меня тут же поймали под руки. Дернулся — но не телепорт, ни прозрачность не сработали, я оказался схвачен и не мог даже сбежать, не то, что сражаться. Повернулся к Мише и Боре, и увидел, что у них ситуация еще хуже. Грибоподобные стражники поставили обоих на колени, а у шей замерли кинжалы.
— ААБ! Твой сын взывает к тебе! Яви свой взор, о солнцеликий! — закричал Наместник, и яркие солнечные лучи, которых я не видел уже несколько недель, упали на алтарь. — Жатва окончена, возвысившиеся стоят рядом со мной, жертва готова! Мы начинаем новую эру, изобилия, тепла и плодородия. На тысячу лет!
— Славься Ааб! — подхватили его крик сотни глоток.
— Мы приносим эту жертву богу, в обмен на его благосклонность. Мы просим его отвернуть от нас взор и насладиться вкусом их жизней. Славься Ааб! — прокричал Наместник, дожидаясь пока остальные подхватят его похвалу. — Прогоравшим нет места среди сильных, нет места среди наших слуг. Они недостаточно дальновидны, хитры и яростны. Ааб, я отдаю их жизни и силы от твоего имени! На алтарь!
Стоило ему произнести эту фразу, как солнце погасло, и я понял в чем была причина его появления — приближающаяся с гигантской скоростью тьма в начале сжалась в облако, а затем окутала всю планету, да так что разом стало темно как ночью, и лишь факелы рядом с алтарем освещали лестницу пирамиды.
Первой на плиту положили какую-то ящерицу. Казалось, она не реагирует, и лишь когда кривой клинок с зазубренным словно у пилы лезвием вскрыл ей грудную клетку, я понял, что пасть твари была зашита толстыми нитками. Мне не было жаль покровительницу ящеров которых пришлось накрыть ТЯО, но то, как она орала, даже через зашитый рот, впечатляло.
Казалось, такую боль невозможно вызвать обычным ножом, но в следующее мгновение я увидел, как на рукояти один за другим загораются три привязанных шара, наливаясь золотым светом. Похоже этот кинжал не только вскрывал плоть, но и вытаскивал из еще живых их способности.
— Три. Мусор. — презрительно бросил тысячник Ааба. — Следующий.
— Отдаю свою жизнь и душу Аабу. — пытаясь улыбаться, хотя уголки губ постоянно ползли вниз, сказала женщина, которую даже по нашим меркам можно было бы считать красивой — явно из того же рода что и паучиха. Но ее это не спасло. Стоило стражникам-гориллам растянуть ее на камне, как наместник безжалостно вырезал ее сердце, положив на алтарь, а затем сбросил тело лишившееся семи даров, словно прогнившее мясо.