Ева

Фрес Константин

Она сделала ещё один шаг, приближаясь к ситху, и положила ладонь на его спину. Его тело было тёплым, и женщина почувствовала его запах.

"Как простой человек, — мысленно удивилась она, не уловив ни запаха металла, ни какого-нибудь особого аромата машины, автомата. — Он просто человек…"

Своими чуткими пальцами она подцепила краешек пластыря и дёрнула его, отклеивая от кожи. Склонённое над нею лицо ситха, казалось, не изменилось, но рука Ирис, лежащая на его теле, заметила малейшие колебания, самые мелкие сокращения мышц в ответ на боль.

"Живой, —

с изумлением думала она, прислушиваясь к его дыханию, ощущая, как под её рукой вздымается его грудная клетка, — он живой! "

Под повязкой был длинный, сантиметров в пятнадцать, неровный красный шрам. Ирис, рассматривая его, недовольно поморщила нос.

— Нехорошо зашито, — произнесла она. — Некрасиво.

— Зашито отлично, — огрызнулся Вейдер. — Человек, зашивший мне рану, сделал это быстро, и, в отличие от вас, он не был настолько труслив, чтобы накачаться наркотиками.

— Кто вам сказал, что я боюсь, и что я приняла наркотики от страха перед вами, — машинально соврала Ирис, обрабатывая его рану. — Вероятно, я просто хотела провести веселый вечер.

— Самый худший способ повеселиться, — с презрением произнес Вейдер. Ирис подняла на него спокойный немигающий взгляд. Её действия были точные и механические, как у робота. Сделать простую перевязку она смогла бы, наверное, и без сознания.

— Вы пробовали? — спросила она спокойно. — А какой тогда самый лучший?

Она красноречиво взглянула на живот Вейдера, перевела взгляд чуть ниже и, скроив некую гримасу, согласно покачала головой — ну да, тоже вариант.

Он следил за Ирис с нескрываемым любопытством.

Стараясь проникнуть в её мысли, он натыкался только на какие-то абстрактные лабиринты, на навязчивые мысли о сексе и на совсем какие-то пошлые развратные фантазии, граничащие с извращениями. Однако, у дамы специфический вкус…

Посему выходило, что красотка и в самом деле хотела развлечься вечерком, и, вероятно, ждала кавалера, а вместо этого ей пришлось топать к нему и заниматься его болячкой.

Вейдер усмехнулся.

Похоже, сегодня любитель связываний останется коротать ночь один.

— Мои методы повеселиться далеко не так увлекательны, как ваши, — с нескрываемой издёвкой произнёс он.

Брови Ирис взлетели вверх, на лице отразилось выражение задумчивости, и она вдруг сделала шаг ему навстречу. Её руки легли ситху на грудь, пальцы, лаская, скользнули ниже, обводя контуры его пресса.

— Так может, повеселимся вместе? — произнесла она. Разгоревшиеся красно-жёлтым светом глаза ситха смотрели не отрываясь, но он промолчал. — Вы научите меня вести себя хорошо, а я… я научу вас своим методам веселья?

Ирис чувствовала, как наркотическая река уносит её сознание прочь. Еще пара минут, и весь мир превратится в сплошное наслаждение, и потому страха не было совсем.

Она осознала, что попросила у Вейдера, но даже удивиться своей дерзкой смелости не смогла.

Вейдер же, снова прикасаясь Силой к её сознанию, все больше и больше видел этих развратных, откровенных сцен, которыми женщина грезила с самого начала. И чем дольше он всматривался в

пестрый клубок сплетённых тел, чем больше прислушивался к голосам и стонам в её фантазиях, тем больше узнавал себя в видениях Ирис, свое двигающееся над распростертой женщиной тело, блестящее бусинами пота, и её тело — покорное, страстно ласкающееся.

Женщина сама предлагала себя ему.

В Империи это было довольно обычным делом.

Желая выторговать себе какую-нибудь привилегию, аристократки, собравшись с духом и приняв какой-то препарат, схожий по своему действию с тем, что проглотила Ирис, обычно являлись к Императору и составляли ему компанию на ночь.

Очень редко подобного рода просительницы бывали у Вейдера, но всё же бывали.

Он находил их в своих покоях после того, как приближённые из охраны докладывали ему об очередной посетительнице. Ситх приходил и находил свою очередную гостью, прикорнувшую на неудобном кресле. Чаще всего на женщину уже начинали действовать препараты, и к приходу главкома она была почти в бессознательном состоянии.

Он помнил расширенные зрачки, сбивчивое хриплое дыхание и томные нежные стоны и вздохи, когда препарат набирал силу, помнил, как извивалось тонкое тело в шёлковом белье, и складки вспыхивали в ночном свете жемчужным блеском. С такой женщиной можно было делать всё, что угодно, она была готова на всё, и воспринимала как величайшее наслаждение, даже если металлические пальцы причиняли ей боль…

В полутьме коридора железные пальцы Вейдера ухватили Ирис за бедра, и он рывком поднял её и усадил на какую-то тумбу. Её расслабленное лицо оказалось прямо напротив его лица, его горящие глаза смотрели в её глаза, и своими губами он ощущал учащенное дыхание.

— Хочешь меня? — произнёс он, придавив всем весом своего тела Ирис к стене. Женщина потянулась к нему, и их губы почти встретились. В мозгу Вейдера вновь всплыла картинка, от которой горячей волной возбуждения обожгло живот, но он отстранился от Ирис, и зажал ее ласкающие руки, удерживая. — Хочешь?

— Угу, — пробормотала Ирис, улыбаясь и не прекращая своих попыток дотянуться до его лица. — Сам посмотри.

Одна его рука бесцеремонно скользнула между ног женщины, и Ирис задрожала мелкой дрожью, когда его пальцы нащупали влажное пятно, проступающее сквозь ткань брюк.

23. Сыворотка Ирис (2)

— Пойдём, — прошептала Ирис, задыхаясь. Она совершенно не понимала, почему ситх медлит, что заставляет его продолжать играть в гляделки, чего ждёт, прислушиваясь к её сбивчивым словам, к неровному дыханию. Ведь в том, что и он её жаждет, сомневаться не приходилось, а ситхи не привыкли говорить "нет" своим желаниям.

Так отчего он склоняется над нею, вдыхает аромат разгоряченного тела, дышит её дыханием, но не трогает и себя ласкать не позволяет? Ведь он уже поддался искушению — Ирис чувствовала, как его огромное тело под её ладонями напряглось и вздрагивает от малейшего прикосновения. В конце концов, он всего лишь мужчина, притом довольно не старый, ему нет и сорока пяти. Так отчего нет?