Ева
Шрифт:
Она сделала ещё один шаг, приближаясь к ситху, и положила ладонь на его спину. Его тело было тёплым, и женщина почувствовала его запах.
"Как простой человек, — мысленно удивилась она, не уловив ни запаха металла, ни какого-нибудь особого аромата машины, автомата. — Он просто человек…"
Своими чуткими пальцами она подцепила краешек пластыря и дёрнула его, отклеивая от кожи. Склонённое над нею лицо ситха, казалось, не изменилось, но рука Ирис, лежащая на его теле, заметила малейшие колебания, самые мелкие сокращения мышц в ответ на боль.
"Живой, —
Под повязкой был длинный, сантиметров в пятнадцать, неровный красный шрам. Ирис, рассматривая его, недовольно поморщила нос.
— Нехорошо зашито, — произнесла она. — Некрасиво.
— Зашито отлично, — огрызнулся Вейдер. — Человек, зашивший мне рану, сделал это быстро, и, в отличие от вас, он не был настолько труслив, чтобы накачаться наркотиками.
— Кто вам сказал, что я боюсь, и что я приняла наркотики от страха перед вами, — машинально соврала Ирис, обрабатывая его рану. — Вероятно, я просто хотела провести веселый вечер.
— Самый худший способ повеселиться, — с презрением произнес Вейдер. Ирис подняла на него спокойный немигающий взгляд. Её действия были точные и механические, как у робота. Сделать простую перевязку она смогла бы, наверное, и без сознания.
— Вы пробовали? — спросила она спокойно. — А какой тогда самый лучший?
Она красноречиво взглянула на живот Вейдера, перевела взгляд чуть ниже и, скроив некую гримасу, согласно покачала головой — ну да, тоже вариант.
Он следил за Ирис с нескрываемым любопытством.
Стараясь проникнуть в её мысли, он натыкался только на какие-то абстрактные лабиринты, на навязчивые мысли о сексе и на совсем какие-то пошлые развратные фантазии, граничащие с извращениями. Однако, у дамы специфический вкус…
Посему выходило, что красотка и в самом деле хотела развлечься вечерком, и, вероятно, ждала кавалера, а вместо этого ей пришлось топать к нему и заниматься его болячкой.
Вейдер усмехнулся.
Похоже, сегодня любитель связываний останется коротать ночь один.
— Мои методы повеселиться далеко не так увлекательны, как ваши, — с нескрываемой издёвкой произнёс он.
Брови Ирис взлетели вверх, на лице отразилось выражение задумчивости, и она вдруг сделала шаг ему навстречу. Её руки легли ситху на грудь, пальцы, лаская, скользнули ниже, обводя контуры его пресса.
— Так может, повеселимся вместе? — произнесла она. Разгоревшиеся красно-жёлтым светом глаза ситха смотрели не отрываясь, но он промолчал. — Вы научите меня вести себя хорошо, а я… я научу вас своим методам веселья?
Ирис чувствовала, как наркотическая река уносит её сознание прочь. Еще пара минут, и весь мир превратится в сплошное наслаждение, и потому страха не было совсем.
Она осознала, что попросила у Вейдера, но даже удивиться своей дерзкой смелости не смогла.
Вейдер же, снова прикасаясь Силой к её сознанию, все больше и больше видел этих развратных, откровенных сцен, которыми женщина грезила с самого начала. И чем дольше он всматривался в
Женщина сама предлагала себя ему.
В Империи это было довольно обычным делом.
Желая выторговать себе какую-нибудь привилегию, аристократки, собравшись с духом и приняв какой-то препарат, схожий по своему действию с тем, что проглотила Ирис, обычно являлись к Императору и составляли ему компанию на ночь.
Очень редко подобного рода просительницы бывали у Вейдера, но всё же бывали.
Он находил их в своих покоях после того, как приближённые из охраны докладывали ему об очередной посетительнице. Ситх приходил и находил свою очередную гостью, прикорнувшую на неудобном кресле. Чаще всего на женщину уже начинали действовать препараты, и к приходу главкома она была почти в бессознательном состоянии.
Он помнил расширенные зрачки, сбивчивое хриплое дыхание и томные нежные стоны и вздохи, когда препарат набирал силу, помнил, как извивалось тонкое тело в шёлковом белье, и складки вспыхивали в ночном свете жемчужным блеском. С такой женщиной можно было делать всё, что угодно, она была готова на всё, и воспринимала как величайшее наслаждение, даже если металлические пальцы причиняли ей боль…
В полутьме коридора железные пальцы Вейдера ухватили Ирис за бедра, и он рывком поднял её и усадил на какую-то тумбу. Её расслабленное лицо оказалось прямо напротив его лица, его горящие глаза смотрели в её глаза, и своими губами он ощущал учащенное дыхание.
— Хочешь меня? — произнёс он, придавив всем весом своего тела Ирис к стене. Женщина потянулась к нему, и их губы почти встретились. В мозгу Вейдера вновь всплыла картинка, от которой горячей волной возбуждения обожгло живот, но он отстранился от Ирис, и зажал ее ласкающие руки, удерживая. — Хочешь?
— Угу, — пробормотала Ирис, улыбаясь и не прекращая своих попыток дотянуться до его лица. — Сам посмотри.
Одна его рука бесцеремонно скользнула между ног женщины, и Ирис задрожала мелкой дрожью, когда его пальцы нащупали влажное пятно, проступающее сквозь ткань брюк.
23. Сыворотка Ирис (2)
— Пойдём, — прошептала Ирис, задыхаясь. Она совершенно не понимала, почему ситх медлит, что заставляет его продолжать играть в гляделки, чего ждёт, прислушиваясь к её сбивчивым словам, к неровному дыханию. Ведь в том, что и он её жаждет, сомневаться не приходилось, а ситхи не привыкли говорить "нет" своим желаниям.
Так отчего он склоняется над нею, вдыхает аромат разгоряченного тела, дышит её дыханием, но не трогает и себя ласкать не позволяет? Ведь он уже поддался искушению — Ирис чувствовала, как его огромное тело под её ладонями напряглось и вздрагивает от малейшего прикосновения. В конце концов, он всего лишь мужчина, притом довольно не старый, ему нет и сорока пяти. Так отчего нет?