Этюд о Крысином Смехе

В то непогожее осеннее утро я и мой друг, мистер Шерлок Холмс, сидели в гостиной нашей старой квартиры на Бейкер-стрит и пили кофе.

Туман за окном, разыгравшийся ревматизм, а также продолжающееся вот уже который месяц вынужденное безделье настроили меня на меланхолический лад. Я сидел, мрачно уставясь в камин, и рассуждал о том, что самое время уходить на заслуженный отдых. Заслуженный отдых рисовался в розово-голубых пастельных тонах. В этом свете даже вчерашняя идея Холмса о разведении тюльпанов в Суссексе не казалась уж столь неприемлемой.

Мой

друг, в отличие от меня, был бодр и энергичен. Удобно расположившись в кресле, он быстро просматривал утреннюю почту, небрежно швыряя конверты в корзинку для мусора. Внезапно он присвистнул.

— Ну и дела, Ватсон! Письмо от сэра Дэниела Блэквуда. Лю-бо-пыт-но!.. — Холмс разорвал невзрачный серый пакет, извлек письмо и углубился в чтение.

— Кто такой этот Блэквуд? — лениво спросил я, не очень-то ожидая ответа. Но ошибся.

— Блэквуд — это Блэквуд, — внушительно и как всегда исчерпывающе произнес Холмс, не отрываясь от письма. — Ватсон, он пишет, что будет у нас ровно в десять ноль-ноль… А, тут еще приписка: «Или ровно в одиннадцать ноль-ноль». Ну, что ж, — Холмс взглянул на часы. — По крайней мере в нашем распоряжении есть время, чтобы ознакомиться с утренним выпуском «Таймс». Ватсон, будьте добры, передайте газету.

Минуты две-три Холмс безмолвно шелестел страницами, но потом по укоренившейся привычке стал бормотать вслух:

— Так… Заседание парламента… Новый налог… Достали уже… Торжественная процессия… Бред какой-то… Вот. Уголовная хроника… Что там у нас?.. Хм, любопытно… Гляньте, Ватсон! Опять об этом. Вы помните нашумевшее дело начала весны?.. Ну, о похищении пирамиды? Похоже, полиция таки напала на след преступников!..

С этими словами он протянул мне газету. Весь мир вот уже полгода будоражило от беспрецедентной, не имеющей равных по наглости кражи пирамиды Хеопса. Чудо света непонятным образом было похищено прямо из-под носа у египетских колониальных властей. Разразился страшный скандал, на свет выплыло множество темных махинаций, семеро крупных чиновников предстали перед судом. Но все это ни в коей мере не способствовало поимке преступника и возвращению уникального памятника архитектуры. Казалось, великая пирамида потеряна для человечества навсегда.

И вот передо мной лежал свежий номер газеты, на последней странице которого, под броским заголовком “Кто же ее спер?” — была помещена статья. В ней «некий заслуживающего доверия фермер из Аризоны» довольно безапелляционно утверждал, что был свидетелем того, как четверо индейцев племени сиу, впрягшись в гигантскую тачку, везли пирамиду куда-то на север.

— Мне совершенно ясно одно, — сказал Холмс, задумчиво глядя в камин. — Этот заслуживающий доверия янки лжет. Нагло и, при всем при том, довольно неумело. И вы, конечно же, поняли, Ватсон, с какой целью он это делает?

— Подождите, подождите… Кажется, я начинаю что-то понимать! — пробормотал я, не понимая абсолютно ничего, кроме того, что сейчас Холмс в очередной раз выставит меня идиотом.

— Вот именно, Ватсон, вот именно! — словно угадав мои мысли, кивнул Холмс и с загадочной улыбкой стал набивать трубку.

Меня всегда восхищала гениальность этого человека, и я никогда не упускал шанса шумно ею восхититься. И было чем. Помните, как в деле

с таинственным двухмесячным исчезновением лорда Харрингтона никто иной как Холмс обнаружил того спящим в винном погребе своего родового замка? Какую изобретательность пришлось проявить тогда Холмсу, чтобы разбудить спящего лорда! Какую недюжинную силу и железную волю продемонстрировал он, вытаскивая Харрингтона из подвала! И, наконец, какой блестящий ум и глубокое знание человеческой натуры позволили ему доказать леди Харрингтон, что ее муж задержался на внеочередной сессии парламента!

Холмс, безо всякого сомнения, был величайшим сыщиком нашего времени, и все очень сожалели, что он наотрез отказался от участия в розысках похищенного чуда света. Конечно, возьмись он за это дело, и преступник уже давно предстал бы перед правосудием. Но — увы. Давая интервью журналистам лондонских изданий, мой друг попытался просто и доходчиво объяснить свою позицию. Он сослался на то, что с раннего детства люто ненавидит египетские и прочие пирамиды.

От этих воспоминаний меня отвлек голос Холмса:

— Послушайте, Ватсон, держу пари, вы сегодня не брились!

— Холмс, это невозможно! — ошеломленно воскликнул я, хватаясь за свой колючий подбородок. — Вы просто чародей! Как вам это удается?..

— Нет ничего проще, — сказал Холмс, со спокойной улыбкой глядя на мое обескураженное лицо. — Многое кажется загадочным и необъяснимым до тех пор, пока человек не видит всей логической цепи рассуждений, ведущей к окончательному выводу. Ровно через минуту вы скажете, что все это до смешного просто и…

Он не успел договорить, потому что с лестницы раздался приглушенный вопль, за которым последовали шум падающего тела и звон разбитого стекла. Еще мгновение — и кто-то чертыхаясь покатился вниз по ступенькам. Я вопросительно взглянул на Холмса.

— Вывих голеностопного сустава, — хладнокровно отметил Холмс, когда шум затих. — По меньшей мере. Очень надеюсь, что это не миссис Хадсон. Завтрак не может ждать.

— Мне кажется, — робко заметил я, — что миссис Хадсон не знает таких слов…

— Заблуждение, Ватсон! Заблуждение! Женская душа — потемки! Я не устаю вам внушать эту мысль вот уже последние десять лет… Хотя, с другой стороны, — задумчиво произнес он, — вряд ли миссис Хадсон стала бы ругаться мужским голосом… Черт побери! — Холмс хлопнул себя по лбу. — Да это же Дэниел Блэквуд! Ватсон, где ваше гостеприимство? Скорее, скиньте ему костыль!

Неторопливо поднявшись, я взял из угла костыль — тот самый знаменитый костыль, которым медвежатник Джо Кентерберийский из Ист-Энда вскрыл четырнадцать сейфов Британского банка (Холмс обожал подобные сувениры), — приоткрыл дверь и пустил костыль вниз по лестнице.

— Кстати, — сказал мой друг после того, как смолкло содержательное восклицание, доказывающее, что костыль попал по адресу. — Проверим вашу наблюдательность. С какой ступени ухитрился свалиться наш гость?

— С двадцатой, — попытался угадать я.

— С пятнадцатой, — победно усмехнулся Холмс. — Именно на пятнадцатую ступеньку вы бросили вчера банановую кожуру. К тому же, там всего-то семнадцать ступенек.

В дверь осторожно постучали.

— Войдите, — величественно сказал Шерлок Холмс.