Этрусское зеркало
Шрифт:
– Ты говоришь, как литературный критик, - усмехнулся Всеслав.
– А ты норовишь улизнуть от поездки на выставку Рогожина!
– рассердилась Ева.
– Вовсе нет, дорогая. Я как раз проснулся с горячим желанием насладиться шедеврами этого выдающегося мастера кисти.
Ни одна жилка не дрогнула на лице Славки при этих словах. Ева подозрительно посмотрела на него и пошла на кухню готовить завтрак.
– Будем пить чай с бутербродами!
– крикнула она оттуда.
Телефонный звонок заглушил ответный возглас
– Всеслав!
– завопил неизвестный, едва сыщик взял трубку.
– Немедленно приезжайте! Немедленно! У нас… О боже!
– Кто говорит?
– Чернов… Двадцати минут вам хватит, чтобы добраться?
– Куда?
– не мог сообразить Смирнов.
– Что случилось?
– На выставку «Этрусские тайны»!
– продолжал вопить Анисим Витальевич.
– Нас ограбили! Ограбили! Господи… что я скажу спонсору?! Придется отменять открытие! Какой скандал…
– У нас был договор, касающийся Рогожина, - недовольно перебил его Всеслав.
– Я провел необходимые розыскные мероприятия, но безрезультатно. Художник исчез, и за сутки его не найти.
– При чем тут Рогожин? Речь не о нем. Украдены картины! В выставочном зале полнейший разгром… Ради бога! Мы теряем время!
– Звоните в милицию, - невозмутимо посоветовал сыщик.
– Они занимаются кражами.
– Я вас умоляю! Какая милиция?!
– взвизгнул Чернов.
– Вы что, смеетесь надо мной? Через два часа открытие выставки! Вы понимаете? Приглашены известные люди, пресса, телевидение…
– Ничем помочь не могу. За два часа сам Эркюль Пуаро не нашел бы для вас украденные картины.
Анисим Витальевич перешел с крика на слезную мольбу:
– Господин Смирнов, я заплачу вам любые деньги за ваши услуги… Мне рекомендовали вас как блестящего профессионала. Никто не ждет, что вы вернете картины в считаные часы. Просто найдите их! Я не собираюсь заявлять в милицию. Я не собираюсь отменять открытие, это уже невозможно. С меня потребуют такую компенсацию, что я буду разорен! Господи, как же мне объяснить вам… Приезжайте, ради всех святых! Здесь, на месте, я все вам расскажу и покажу. А потом мы уберем следы нападения и откроем выставку для посетителей. Другого выхода у меня нет.
Смирнов поднял глаза и увидел расстроенное лицо Евы. Это решило дело.
– Хорошо, - сказал он.
– Ждите. Через полчаса я буду.
– Вы возвращаете меня к жизни… - облегченно выдохнул Чернов.
Ева вопросительно смотрела на сыщика.
– Мы не будем завтракать, - сказал он, кладя трубку.
– Собирайся побыстрее. Рогожинские шедевры похищены неизвестными злоумышленниками. Так что сначала поедем на выставку, а потом перекусим где-нибудь.
– Я знала, знала!
– захлопала в ладоши Ева.
– «Этрусские тайны»! Такое название несет в себе нечто необыкновенное. А что украли?
– Там увидим. Если бы не ты… этот Чернов ни за какие деньги
– Ты ворчишь, Смирнов, - довольно хихикнула она, поспешно натягивая платье.
– Значит, стареешь!
– Ладно, выходи, - Всеслав открыл дверь и ждал Еву на лестничной площадке.
– У нас двадцать минут на дорогу.
В такси они молчали, размышляя каждый о своем: Ева предвкушала интересное приключение, а Смирнов злился. Теперь ему придется заниматься тоскливыми расспросами, бестолковой ездой по городу и прочей чепухой. Вот черт! Кому могли понадобиться рогожинские полотна? Тоже мне, Сальвадор Дали!
– Не хмурься, тебе не идет, - шепнула Ева, прижимаясь к его плечу.
У входа в выставочный зал сыщика ожидал господин Шумский.
– Катастрофа!
– закатывал он глаза и хватался за голову.
– Кошмар! Кто бы мог подумать?! Идемте… Анисим Витальевич в ужасе. Одна надежда на вас!
Экспозиция представляла собой жалкое зрелище - все перевернуто, картины и эскизы валяются на полу, среди осколков стекла и керамических горшков.
– Какая жалость!
– всплеснула руками Ева.
– Варвары… Так все разгромить!
Она сразу увлеклась оставшимися на стенах работами, обо всем забыла, любуясь чудесными жанровыми сценками из жизни далеких этрусков.
– Что пропало?
– сразу приступил к делу Всеслав.
Он понимал, что времени в обрез. Максимум через полтора часа здесь будут журналисты и толпа посетителей.
Чернов, бледный, но решительно настроенный не допустить срыва вернисажа, принялся объяснять:
– Вы все осмотрите, а потом я запущу сюда уборщиц и дизайнеров. Нужно восстановить прежний вид, насколько это будет возможно. Гипс и керамику, стилизованную под буккеро, я уже заказал… скоро привезут.
Он сокрушенно вздохнул.
– Что пропало?
– стараясь не наступать на осколки и черепки, повторил вопрос Смирнов.
– Пара этюдов и «Нимфа». Я предчувствовал!
– Нимфа?
– обернулся к нему сыщик.
– Это картина… Чудная вещь! Вспышка молнии, шедевр! Она одна стоила того, чтобы прийти на выставку. Вот… здесь она висела, - Анисим Витальевич показал на пустое место на стене.
– А теперь ее нет!
Сыщик подошел поближе.
– Когда вы обнаружили пропажу?
– спросил он.
– Сегодня, рано утром. Я пришел, увидел, что дверь не заперта, и… сердце сразу екнуло. Ночью в зале дежурил наш охранник, Семен Ляпин… я нашел его на полу без сознания.
– Где?
– Примерно здесь, где мы стоим. Его сильно ударили по голове… наверное, сотрясение мозга. Хотите с ним поговорить?
– Потом.
Смирнов осторожно ходил по залу, что-то рассматривал, наклонялся, качал головой.
– Сигнализация была включена?
– уточнил он.
– Да, конечно. Но она почему-то не сработала.