Это я сделаю сам
Шрифт:
— У него армия больше, чем у Королевства! И дьявольское оружие, которое гремит и убивает на огромном расстоянии, — возмутился Станих. — С ним потом не справишься.
— Фу, любезный, — рассмеялся Фатих, — а зачем существует яд? Кортрон не будет пользоваться поддержкой лордов. Он не то безроден, не то наследник Сенихов, связан с Нечистым, многие имеют на него зуб по молодым делам. Тот же Крих… Никто не будет сильно горевать. И по его сыновьям тоже…
О первых годах правления Кортрона говорят мало. В книге сыновей описывается перестройка экономики
После прихода Кортрона к власти начались маниакальные гонения на Святую Церковь. Хотя проводить богослужения и не запрещалось, но церковь терпела в Королевстве, а после и в Империи, неслыханные притеснения. Были разгромлены монастыри. Большую часть монахов, людей, посвятивших себя служению богу, призвали в армию, рассредоточив по разным частям. Просветительская деятельность церкви была свернута, закрыты все церковные школы. Борьба с еретиками была запрещена законодательно.
— Ваше Величество!
— Крих, прекрати, какое, к чертям, величество. Что случилось?
— Заговор, Кор! Тебя дважды пытались отравить. Теперь готовят мятеж.
— Фатих?
— Фатих, Станих, Тезих, — барон перечислил еще десяток имен. — Пытаются привлечь военных. Пока безуспешно. Но еще Святые Отцы. В монастырях тренируют воинов. Их целая армия.
— Ну, меньше нашей.
— Меньше. Но если хоть часть войск начнет колебаться… И ведут переговоры с Антией.
— Даже так?
— Да.
— Ладно, — король задумался, просчитывая варианты. — Крис! Заговорщиков берем сегодня ночью. Всех. Успеешь подготовиться?
— Уже готов.
— Хорошо. Монастыри закрыть. Всех монахов в армию. На границу со Степью. Распихать по разным частям. Только по самым надежным. И окончательно отобрать у Церкви судебные права. И школы.
— Так уже.
— Когда?
— Час назад приступили к исполнению, Ваше Величество! Ты представляешь, они пытались завербовать меня!
И самое страшное преступление. Когда семь верховных патриархов Империи пришли просить короля вернуться в лоно и пощадить лучших людей королевства, он зверски избил святых отцов, а епископов Форфинаду и Коринто зарубил насмерть. Оставшиеся пятеро были прилюдно казнены «за заговор против императора». Лишь малым утешением может являться то, что значительно позже принявшие мученическую смерть праведники были канонизированы, а их палач проклят и отлучен от церкви.
Именно деятельности Кортрона Первого мы обязаны тем, что за следующее тысячелетие Империя превратилась в царство безбожников, не имеющих за душой ничего святого.
— Ты
— Надо было вывести их на чистую воду. Заставить проявить себя.
— Я согласен с твоим сыном, — покачал головой Крих. — Семеро на одного. Ножи, наверняка отравлены.
— Ну, всё-таки, я первый меч Королевства! — Кортрон покосился на сына. — Ну, второй. И кольчуга под камзолом.
— Меча у тебя как раз и не было.
– Но кольчуга была! Кончайте! Сколько их выжило.
— Пятеро.
— Завтра всех на плаху. Вместе с остальными. Как с монастырями?
— Ближние взяли тихо. С остальными будет просто.
— Хорошо, Крих.
Одним из ключевых деяний нового короля считается разгром хана Чураха на реке Арнава. В 929 году разрозненные племена, кочевавшие в Восточных Степях, были объединены Чурах-ханом. Прекращение междоусобиц привело к быстрому росту численности степняков, и через двадцать лет орды кочевников обрушились на цивилизованные земли. В течение компании 949 года степняки с боями прошли от своих кочевий, до границ Королевства, попутно захватив полтора десятка государств. Пока на Арнаве не были уничтожены ночным нападением армии Кортрона.
Считается, что полководческий талант короля сыграл ключевую роль в этой победе. Однако следует заметить, что тактика ночных нападений известна со времен первобытных охотников, и ничего нового Кортрон не изобрел. Зато замалчивается тот момент, что войска Чураха были обескровлены ожесточенным сопротивлением пятнадцати завоеванных государств! Если добавить наличие у Кортрона огнестрельного оружия, изобретенного и значительно усовершенствованного заключенными в тюрьмы учеными, то становится понятным безнадежность положения степных воинств и предрешенность победы Королевства.
Два усталых человека в запыленных одеждах, лежа на вершине холма рассматривали в зрительную трубу далекий военный лагерь в излучине реки.
— И всё-таки, это безумие! — произнес молодой. — Их в десять раз больше, чем нас. Они смели пятнадцать государств, не задерживаясь нигде больше, чем на день. Только для грабежа и пополнения запасов. Безумие.
— Ты видишь другой выход?
— Нет. В открытой схватке тем более нет шансов. И за стенами не отсидеться…
— Вот именно. А здесь на нашей стороне неожиданность. Преимущество в вооружении. И невозможность применить их любимую тактику. Всё получится.
— Будем надеяться.
— Как настроение воинов?
— С этим всё в порядке, отец. Армия верит в тебя, как в господа бога.
— Это хорошо. Это главное. Хоть в бога, хоть в черта. Лишь бы верили в победу! Ладно, вроде все готово. Начнем с темнотой…
Произошедшее далее нормального человека может только возмущать! Под предлогом преследования отступающих кочевников и защиты населения Кортрон оккупирует все пятнадцать государств, только что переживших ужасы нашествия, и, «по просьбе их населения», включает их в состав державы. В итоге и возникает Империя. Зима 950/951 знаменуется страшным голодом. «Передовая экономика» Кортрона не выдержала испытания первым же неурожайным годом.