Шрифт:
Даже не могу представить, чем могла бы закончится наша последняя встреча, не вмешайся в наш разговор третья сторона. Я изо всех сил пытался отстоять правильность поступка Ланы и находил для этого всё новые и новые слова убеждения, но мой оппонент был настолько настроен на наказание, что слова его обретали всё более и более зловещий смысл и повышались в тоне. Наконец они достигли такого высокого звучания, что я не выдержал и бросил ему в лицо следующее:
– Ты, Влад, наверное, забыл, как в прошлом году умерла твоя жена!
– Твоя дочь, Юран, потребовала от моего сына такой жертвы за её внимание и нежность, что это граничит с безумием и ведьмовством! Она заслуживает только костра и ей не миновать его!
– Ты никогда не любил и никогда не познаешь это чувство, Влад. Любовь для тебя обман и вожделение, а не дар нашего Бога. И о какой цене ты говоришь? О какой жертве ведёшь речь? Разве истинная любовь требует жертвы? Тот, кто любит по-настоящему сам всем жертвует и готов отдать всего себя во имя истинного чувства. Твой сын Игорь сам выбрал то, на что его вынудила пойти любовь - спасти ту, которая ему дороже всего на свете. Это он защитил и спас от лютой смерти мою дочь! Их обоих могли загрызть волки, но так получилось, что Лана осталась живой. Разве ты не знаешь что она не убежала, а всю ночь отгоняла оставшихся в живых зверей и не дала полностью растерзать тело своего любимого. А ты говоришь о каком-то мифическом требовании Ланочки. Ты, Влад, заблудшая душа!
По мере того как я говорил, глаза Влада наливались кровью, они становились круглыми на выкате от пылающего гнева и ненависти. Его руки начали трястись, и с губ стали срываться клочья белой пены. Влад казалось, обезумел. Он выхватил из висящих на левом боку ножен боевой нож, и кинулся ко мне, огибая горящий костёр.
– Ты за всё заплатишь вместе со своей распутной девкой, - прохрипел Влад и поднял руку, чтобы метнуть в меня свой нож.
В этот момент от горящего костра к Владу метнулся узкий язык пламени и, коснувшись его, объял моего противника как прочной верёвкой. Влад споткнулся и, упав на траву, стал кататься, пытаясь сбить с себя пламя, которое становилось всё шире и охватывало катающегося человека с головы до ног.
– Будь ты проклят, колдун, - долетели до меня его гневные слова, более похожие на хрипы задыхающегося человека.
Сорвав со своих плеч плащ из козьих шкур, я бросился к Владу и накрыл его тело, пытаясь сбить пламя, отрезав тем самым доступ воздуха. Ещё какое-то время я боролся с огнём, но утратив возможность гореть, пламя сошло на нет и угасло совсем. В воздухе витал противный запах сгоревшей козьей шерсти и обгоревшей человеческой плоти.
Перевернув Влада на спину, я увидел обгоревшую бороду его лица, издающую не менее смрадный запах.
– Ты живой, Влад, открой глаза, друг!
– В ответ я услышал стон и глухой рык разъяренного зверя.
– Не дёргайся, лежи спокойно, я отправлю тебя к лекарке Вилене. У неё прекрасные мази и твои ожоги заживут быстро.
– Ты колдун, Юран, я всегда знал, что ты водишься с нечистой силой, -
– Нет, друже, это не колдовство, это справедливость нашего мира, просто ты смотришь на это, взойдя совсем не на ту гору. Дай мне руку, друг, я положу тебя на плечо, и мы двинемся к Вилене.
– Она такая же колдунья как ты, Юран, я поостерёгся бы появляться у неё.
– Не волнуйся, Вилена просто целительница и помогает ей врачевать сама мать природа. В воде, земле и травах, выросших на ней столько силы, что хватит на всё. И на болезни, и на раны плотские и на раны души и сердца. Юран крепко сжал протянутую руку Влада и, крякнув, рывком взгромоздив его на плечо, медленным, но уверенным шагом направился к краю селения.
– Потерпи, друже, скоро будем на месте, и тебе станет легче!
Влад что-то ворчал, но слов разобрать было невозможно - усилился ветер и дул на встречу движения.
– Ничего, скоро закончатся твои мучения и ты, заснув, проснёшься здоровым.
– Юран произнёс эти слова и больше не издал ни звука, пока не постучался в дубовую дверь большого дома лекарки.
Дверь отворилась почти сразу после стука, как будь-то Вилена, ждала гостей стоя за дверью. Она, без скрипа широко распахнулась, и в глаза Юрану ударил свет переносной лампы. На пороге стояла Вилена. Красивая сорокапятилетняя женщина, с чудесной гривой соломенного цвета волос, с пронзительным взглядом голубых глаз.
– Не как ты Юран?
– на губах Вилены протаяла лёгкая улыбка.
– Кого это ты принёс к моему дому, уж не Влад ли решился посетить меня. Да и попахивает от вас так, словно вы из преисподней явились. Это ты его окатил пламенем?
– и Вилена рассыпалась задорным смехом.
– Тебе бы только смеяться, Вилена, а человеку помощь нужна! Обгорел он немного...
– Ты бы в дом пригласила, а не держала на пороге.
Хозяйка дома, продолжая улыбаться, отступила внутрь дома и пригласила Юрана войти:
– Пожалуйте гости дорогие, - Вилена повернулась и, войдя в дом, поставила лампу на стол, на котором были разложены пучками разные травы.- А Влада положи на этот лежак, - и она указала на широкую скамью, покрытую медвежьей шкурой. Юран подошёл к лежаку и бережно опустил на него своего хулителя
– Вот положи ему под голову, - Вилена протянула Юрану валик из скатанных козьих шкур. Сделав это, Юран повернулся к хозяйке и посмотрел ей в глаза.
– Для тебя нет времени, хозяюшка, всё молодеешь и становишься краше, никак сама Прародительница держит над тобой свою шаль.
В этот момент застонал Влад, и Вилена метнувшись к нему, что-то тихо стала говорить, стараясь уложить его удобнее. Затем Юран услышал её вполне различимые слова, обращённые к Владу
– Потерпи добрый человек, сейчас я сниму твою боль, - Вилена подошла к громоздкому деревянному шкафу и, открыв его створчатую дверцу, стала перебирать стоящие на его полках баночки и глиняные черепки.
– Вот то, что нам нужно и Вилена вернулась к Владу.
– А ты Юран присядь пока к столу.
Что Вилена делала с Владом, как и чем она его лечила, Юран не обращал внимания, и только когда она взяла в шкафу какой-то флакон и снова подошла к лежаку, он услышал, как она сказала Владу: