Это вам, романтики !
Шрифт:
Мы благополучно миновали большую часть дороги и приехали на автобусе в город. Возможно, наш путь переменными ходами и курсами закончился бы благополучно, если бы один из "буксируемых объектов" не проявил огромного рвения к вокалу. Тут совершенно отчетливо я услышал трель милицейского свистка. Прошли бы мы и через этот риф, но нервы моего товарища подвели, и он попытался объясниться со стражами порядка на непонятном мне языке: "Деди сраки мутели".
Как рассказал спустя свыше сорока лет участник описываемых событий, находившийся слева, пока я старался укротить горячего "южанина", он получил "свободную практику" и оказался от нас в нескольких
Дебошира куда-то увели, а я пытался уговорить дежурившего по отделу лейтенанта отпустить моего товарища.
– - Что ты-то стоишь? Иди, -- сказал лейтенант.
– - Иди! Начальник приказал способных передвигаться самостоятельно не брать. Ночь еще впереди, а мы уже шестой ряд укладываем.
Между тем клиенты помаленьку прибывали. Я вышел из отдела, но товарища нигде не было -- сам прибрел на "Вегу". Прибыв туда, я застал капитана, который кого-то "воспитывал".
Участники празднества подтягивались до утра. Около двух часов ночи на судне появился в одних трусах будущий генеральный капитан-испытатель Ярославского судостроительного завода. Тогда мы его звали "Игаха". Он принял решение добираться до "Веги" вплавь, предварительно повязав вокруг головы свою форму, но, не привыкший носить чалму, через несколько гребков утопил ее. А другой герой провел единоборство с колхозным быком, находящимся, правда, на цепи.
Около пяти утра к борту подошел рыболовный баркас, с которого спросили: "Ваш?", показывая на тело без явных признаков жизни, распластавшееся на дне баркаса. Два дюжих молодца весьма резво взяли его за ноги, за руки и перебросили через планширь. Недвижимое тело будущего морского начальника мягко опустилось на палубу.
Утром построили братию, пересчитали, и один оказался в пассиве. Запираться было бессмысленно, я сообщил, что он находится в милиции. Через несколько минут с борта сошел капитан первого ранга Катунцевский при полном параде, в орденах и медалях, с кортиком. Что мог противопоставить ему милицейский майор, никогда в жизни не видавший сразу пять орденов Боевого Красного знамени?
Вскоре каперанг вернулся с "блудным сыном". Не успели они шагнуть на палубу, как мгновенно был убран трап и отданы концы. "Вега" срочно покидала гостеприимный город, так и не продемонстрировав жителям нашего умения бегать по вантам и грести на веслах.
После отхода начался "разбор полетов" и раздача фитилей. Наш каперанг был возмущен донельзя, шипел и пыхтел трубкой, как старый паровоз, стравливающий пар. Он производил в уме какие-то расчеты, потом составлял непонятные для нас комбинации на пальцах, рассуждая вслух: "Проезд три рубля, вход три рубля, проезд обратно три рубля, остается один рубль. Скажите на милость, как можно так ужраться на один рубль? Я вас спрашиваю, как? Не могу понять, может ли человек за один рубль нажраться до скотского состояния!"
Из гостеприимного Пярну мы пришли в Ригу. Стояла чудесная летняя погода, и командование приняло решение совершить шлюпочный поход на Киш-озеро. Туда гребли на веслах, по озеру ходили под парусом. Вечером вернулись на судно. Ладони горели, плечи ломило, но настроение было отличное.
Самой тяжелой работой на парусном судне является уборка парусов, когда ты лежишь животом на рее, опираясь ногами на раскачивающиеся перты и раздирая в кровь пальцы о грубое брезентовое полотнище. Ныли ссадины и мозоли, но это была настоящая мужская работа, через которую прошли многие поколения моряков. И я рад, что на мою долю выпало такое...
Многие моряки на пути своего становления укладывали выбираемую
...Пришли в Калининград. Днем ходили в город, который оставил гнетущее впечатление из-за массы развалин. Сходили в зоопарк, вдоволь насмеялись в комнате с кривыми зеркалами, а вечером чуть не прослезились, узнав, что "Курадимуна" вечернее увольнение запретил. Либо ему припомнились наши похождения в Пярну, либо глубоко в душу запал факт возвращения члена экипажа в одних трусах и форменной фуражке, но увольнения он нас лишил напрочь.
Оперативным путем было установлено, что в клубе элеватора, где в подавляющем большинстве работали женщины, состоятся танцы. Некоторые "львы паркета", узнав о решении "Курадимуна", приуныли и от злости грызли на ногах ногти. Когда наступила относительная темнота, они в одиночку и малыми группками сорвались в самоволку. Но наш каперанг был не пальцем делан: при его появлении в дверях клуба у элеваторных дам вытянулись лица, не говоря уж о кавалерах. Бывший матрос Черноморского флота закрыл своей коренастой фигурой дверной проем, лишив самовольщиков возможности смыться.
Апогеем дня стала самовольная отлучка самого дисциплинированного курсанта Пеэтера Пыдера, увязавшегося за компанию с ребятами. Когда при разборке группового самовольного схода на берег Пеэтер заявил, что он искал подземные ходы в Калининграде, Григорий Васильевич искренне изумился и остолбенел, словно Антон Антонович Сквозник-Дмухановский из "Ревизора" Н.В. Гоголя. Находясь в таком состоянии, он несколько раз раскурил трубку и даже забыл наказать виновных, что для него было весьма нехарактерно.
...Подходило к концу время практики. Мы сдавали зачеты по навигации и морской практике, управлению шлюпкой, такелажному делу, сигнализации Морзе и МСС (Международному своду сигналов). Удостоверение # 132, выданное на мое имя, свидетельствует о том, что с 5 мая по 7 августа 1959 года я обучался морскому делу на у/с "Вега" по специальности матрос II класса. Это мой первый морской документ.
Окончена практика, веселая курсантская братия покинула "Вегу" и разъехалась в отпуск. Я остался на судне матросом второго класса. Вместе со мной продолжили службу здесь Анатолий Бельский и Виктор Сорокин. На борт приняли мальчиков из Ленинградской школы юнг. Море любит сильных духом и знающих людей. Совместными усилиями мы обучали мальчишек такелажному делу, управлению шлюпкой, морской практике.
В конце августа 1959 года над Балтикой пронесся страшный ураган с порывами ветра до 11 -- 12 баллов, который сметал все на своем пути. Мы стояли в поселке Локса у причала. Ветер был настолько сильным, что появилась опасность обрыва швартовых, и капитан приказал завести сизальский конец вокруг кормовой надстройки, но и это не спасло положения. "Вегу" оторвало и навалило на корму теплохода "Уральск". Возникла водотечность корпуса в результате повреждения набора судна. Чтобы не рисковать жизнью мальчишек, Борис Николаевич попросил помощи. К нам подошло судно РБ-159. Самым страшным из всего пережитого была команда: "Женщинам и детям покинуть судно!" Мы передали мальчишек в сетке на РБ.