Это в грёбаной воде!
Шрифт:
Не давая Томасу времени ответить, он выпаливает:
– О да, потому что ты все время проводишь со своей девушкой.
– Чувак, - Томас смотрит на своего приятеля, когда тот ставит свои вещи на землю, уверенно ухмыляясь, - я не провожу все время со своей девушкой.
Джон расстегивает молнию на рюкзаке, роется в нем и достает пакетик с маленькими каштановыми грибочками, показывает их.
– Нам разбить палатки, или сначала попробовать грибы?
– Ты хоть понимаешь, о чем говоришь?
– спрашивает Томас.
– Без грибов палатку не поставишь. Да ладно
Он качает головой, внимательно разглядывая Джона, подходит к нему и протягивает руку, как нищий на углу.
– И, пожалуйста, мужчины говорят, ставить палатку. Не будем разбивать палатки, хорошо? Я не знаю, что за глупостями ты занимался раньше.
– Просто забери свои чертовы грибы, ладно?
– Джон высыпает немного в руку Томаса, и они оба смеются, постоянно подшучивая друг над другом, что является крепким связующим звеном между ними.
Бэйли просматривает последнее сообщение от Кори, в котором говорится, что она была в десяти минутах езды, и которое она отправила около тридцати минут назад. Некоторые вещи никогда не меняются.
Первый семестр в колледже был классным и захватывающим, и все такое, но Бэйли рада вернуться домой и повидать Кори и девчонок, команду "Сучки", дом для вечеринок на реке, где они будут проводить все выходные, Джейка. Она ничего не слышала о нем с тех пор, как они расстались. Они обоюдно согласились, что лучше всего прекратить все контакты, чтобы, как он выразился, "не водить друг друга за нос", пока они будут начинать свою новую студенческую жизнь в разных городах. Она касается его лица на их глянцевой фотографии в центре коллажа, который она собирала годами и который висит на стене ее спальни. Ей не терпится увидеть его, прикоснуться к его настоящему лицу, прикоснуться ко всему остальному.
– О Боже, - она замечает свою фотографию, на которой она запечатлена двенадцатилетней, только что получившей коричневый пояс по тхэквондо.
– О чем я только думала?
– она говорит о своей прямой челке и напряженном взгляде, ударе с разворота в полный рост, напряженной стопе и пальцах ног, навсегда застывших во времени.
– Зануда, - смеется она.
Она задается вопросом, как эта нелепая, вызывающая смущение фотография сохранилась за все эти годы, и, что еще лучше, как она каким-то образом висит на всеобщем обозрении, а не на дне мусорной корзины, обгоревшая до неузнаваемости.
"Мама", - думает она.
Она сглатывает, в комнаты душно. Через несколько фотографий - последняя фотография, на которой они с братом запечатлены вместе. Она помнит тот день, такой замечательный день. С гордостью надев футболку средней школы с номером тринадцать - бордовое полотно из травы, грязи и пота, - одержав победу над своим соперником Бобкиттенсом, ее брат Брикс надел на Бэйли один из его игривых головных уборов, к которым она привыкла за все годы, пока была младшей сестрой. Яркие прожекторы, освещающие поле с семидесятифутовой высоты, показывали его сияющую улыбку. Она скучает по этой улыбке. Она скучает по нему.
Бип! Бип!
Бэйли выглядывает на улицу и видит Кори в своем новом
Кори видит Бэйли из окна спальни наверху и снова сигналит.
– Давай, сучка!
Бэйли не может удержаться от смеха над своей несносной подругой, пока хватает сумки и телефон, останавливается перед зеркалом в полный рост, поворачивается то влево, то вправо, восхищаясь тем, как выглядят ее задница и ноги в этих шортах. Она представляет, что Джейк так возбужден, так сильно по ней соскучился, что не сможет оторваться от нее. Скорее всего, она тоже не сможет оторваться от него.
Она сбегает по ступенькам и кричит в дом:
– Мама, папа, Кори здесь!
– Мы знаем, - говорит ее отец, входя в коридор.
– Все на улице знают. Повеселитесь. И Бэйли, - он бросает на нее умоляющий отцовский взгляд, который, по сути, такой же, как у щенков-попрошаек, только без шерсти, - пожалуйста, будь осторожна.
– Обязательно, - она крепко, но быстро обнимает его.
– Увидимся через несколько дней. Пока, мам!
– Пока, милая!
– говорит ее мама из другой комнаты.
– Удачи!
Входная дверь за Бэйли закрывается как раз в тот момент, когда Кори снова сигналит.
Бип! Бип!
– Серьезно?
– говорит Бэйли, закидывая сумки на заднее сиденье джипа, садится внутрь и пристегивает ремень безопасности.
– Десять минут, да?
Кори смеется.
– Мне пришлось остановиться.
Она демонстрирует свою улыбку победительницы конкурса и указывает на отделение для перчаток.
Бэйли открывает его, но быстро захлопывает, ошеломленная неожиданным видом пистолета.
– Кори!
– она смотрит на свою подругу.
– Ты же знаешь, я ненавижу оружие.
Кори улыбается и небрежно говорит:
– Оно заряжено, - её лицо разглаживается, когда она осознает всю серьезность ситуации, которая отражается на несчастном лице Бэйли.
– Просто...
– она открывает бардачок, быстро забывая о малейшем беспокойстве, чтобы получить то, что хочет. У нее всегда была способность не обращать внимания на любое сочувствие, задумываясь о своей личной выгоде.
– Забудь о пистолете. Вот. Она показывает пальцем.
Бэйли медленно и осторожно тянется к предварительно свернутому косяку и зажигалке, берет их, стараясь не прикоснуться к отвратительной машине смерти, и как можно быстрее закрывает ее. Кори жмет на газ, шины взвизгивают, их обеих откидывает на спинку сиденья, оставляя за собой облако дыма от горелой резины.
– Пока, сучки!
– Кори кричит на весь мир, демонстрируя идеальные белые зубы в обрамлении самых пухлых губ в городе.
– Йуху!
В своих "поляризованных авиаторах", переливающихся всеми цветами радуги, Кори - более дикая и сексуальная версия Харли Квинн, только элегантно замаскированная под королеву бала выпускников, живущую по соседству.