Это в грёбаной воде!

– Срань господня, - говорит Джон, спотыкаясь на полуслове и останавливаясь, чтобы посмотреть на небо.

Он никогда не видел метеорита такого размера, такого яркого, такого цвета. За светящимся зеленым огненным шаром тянулся ярко-голубой энергетический след, который на несколько секунд полностью заворожил Джона, прежде чем он исчез. Если бы он уже попробовал грибы, он бы и сам сомневался, но он этого не сделал, и он знал, что видит.

Томас останавливается

и оборачивается.

– Ты в порядке?

Он поправляет свой новый темно-фиолетовый рюкзак повыше на плече. Он следит за широко раскрытыми глазами своего приятеля, но там нет ничего, кроме ночного неба, на котором горят лишь несколько ярких звезд. Он оглядывается на него, приподняв бровь.

Джон, наконец, опускает глаза, встречаясь взглядом со своим скептическим другом.

– Ты этого не видел?

– Хм-м-м, - ухмыляется Томас, с сомнением глядя на друга.
– Что видел?

– Этот ярко-зеленый...
– Джон разводит руками и указывает на небо.
– Метеорит, или что это было?

– О, нет, - со смехом говорит Томас, прежде чем отойти на шаг от своего друга, создавая эффектное пространство между ним и сумасшедшим.
– Ты случайно не стал употреблять грибы без меня, а?

– Нет, чувак, - говорит Джон как можно серьезнее.
– Там был гребаный метеорит или что-то в этом роде, ярко-гребаный зеленый.

Он снова поднимает глаза, но то, что он видел, давно исчезло.

– Хорошо-о-о-о, - Томас наконец отрывает глаза, а затем говорит медленно.
– Странно-о-о.

– Чувак, заткнись.

Двое парней, ловя дыхание между смехом, выхватили свои канистры с водой из их рюкзаков. Они делают по паре глотков и снова завинчивают крышки. Когда темнота ночи сгущается, а последние огни на тропе остаются далеко позади, Джон достает из сумки фонарик и включает его. Томас делает то же самое. Впереди забрезжил свет, и они продолжили свой путь вглубь сельской местности, где над головой были только звезды и шелест леса на ветру, теплый южный бриз доносил отчетливый запах горной местности, состоящий из кедров, дубов и известняковой пыли.

Ветки, камни и сухие опавшие листья хрустят под ногами, и Томас думает о том, как Джон всего несколько мгновений назад был в восторге от воображаемого космического камня. Он качает головой, смеется и бормочет:

– Зеленый метеорит. Ха!

Джону требуется пара шагов, чтобы найти единственный достойный ответ.

– Ну, по крайней мере, у меня нет фиолетового рюкзака.

– О, - говорит Томас, - нападай на рюкзак. Ты настоящий молодец, чувак. Этот рюкзак беззащитен, трус, а ведь, оказывается, это чертовски классный рюкзак.

После нескольких шагов, которые становятся все труднее по мере того, как они взбираются по все более крутому склону, он наблюдает, как Джон смотрит вверх, в ночное небо.

– Ты уверен, что уже не попробовал те грибы?

Джон прикусывает губу.

– Я уверен.

– Потому что, честно говоря, приятель, я тоже хотел бы увидеть зеленые метеориты.

– Как скажешь, ублюдок, - смеется Джон, бормоча что-то себе под нос, прежде чем добавить: - Если что, у меня есть свой зеленый метеорит.

Когда все остальное

не помогает, они возвращаются к шуткам о члене.

Томас, ухмыляясь, смотрит вперед.

– Это довольно маленький метеорит. Я не знаю, смогу ли я его разглядеть.

– О, поверь мне, - говорит Джон между вдохами, склон становится все круче, его икры начинают гореть, - ты его увидишь.

После медленного, но уверенного подъема они, наконец, добираются до вершины и останавливаются, чтобы перевести дыхание. Они делают еще один глоток воды, любуясь пологими холмами. С того места, где они находятся, они могут видеть свой город, который кажется таким маленьким, таким далеким, сотнями крошечных точек света, окруженных тьмой. Ветер свистит в кронах бесчисленных деревьев, покрывающих холмы, мягкое тепло овевает их кожу.

– Это потрясающе, - говорит Томас, наслаждаясь тишиной и спокойствием, пешими прогулками и кемпингом, одним из его любимых видов отдыха от учебы и работы.

– Да, чувак, - говорит Джон, делая медленный глубокий вдох, чувствуя, как свежий питательный воздух наполняет его легкие, и задерживает дыхание так долго, как только может, прежде чем выпустить его.

Затем снова глубокий вдох, задержка и выдох.

За сложный подъем на вершину они получают в награду столь же легкий спуск. По пути вниз они двигаются гораздо быстрее, шутя о том, у кого член больше (ни у кого из них не очень большой, в лучшем случае средний), и обсуждая машину, полную незаинтересованных горячих девушек с заправки, с которыми они общались, которые очень хотели их, но на самом деле не хотели. Метеорит так и не появился, пройдя свой очень короткий путь, и интерес к нему угас почти так же быстро, как и энергетический след, оставленный зеленым огненным шаром. С каждым шагом шум реки становится ближе.

– Что ты об этом думаешь?
– говорит Томас, указывая фонариком вниз по склону на звук текущей воды, доносящийся откуда-то из-за деревьев.

– Да, чувак, - говорит Джон, - давай сделаем это.

Они находят проход, достаточно широкий, чтобы пройти через него, отталкиваясь руками от тонких кедровых веток, которые не задевают их лица, и пробираются сквозь заросли. Они подошли к просвету между деревьями, вышли из леса и увидели ровное место, идеально подходящее для их лагеря, примерно в двадцати ярдах от берега реки. Они направляют свои фонарики на реку, и по воде пробегает легкая рябь, когда она огибает речные камни, гладкие и округлые от многолетнего истирания. Светлячки и другие крошечные существа порхают в мягком тумане над рекой. В тумане время от времени вспыхивают искорки, похожие на звезды из далекой галактики.

Томас обводит территорию вокруг себя лучом фонарика, осматривая местность.

– Я не думаю, что будет намного лучше, чем сейчас.

Джон фыркает и кивает в знак согласия, опускает рюкзак на землю, направляет фонарик на камни, которые высвечивают землю, но не более того. Он замечает густой кустарник в нескольких футах от себя, который послужит лучшей треногой, чем гравий. Он направляет фонарь в кусты, закрепляя его, смеется.

– Почему мы не пришли сюда раньше, когда могли все разглядеть?