Это только сон

Льнова Алена

– Ирри, не отвлекайся!
– Сделал он мне замечание.

А у меня уже любопытство свербело в одном месте, ну, вы знаете в каком! Но пришлось подчиниться.

После хорошей разминки, я начала выполнять задания Тимиозо. Делала, делала, особенно не задумываясь, пока не обнаружила себя высоко на дереве со связанными ногами, а рядом ни веточки, ни сучочка.... Мамочка моя!!!!! Вниз смотреть я себе запретила, ведь земля, как известно, притягивает... А небо кружит голову. Пришлось мне представить ствол любимым мужчиной и обвивать его лианой, по

старой памяти.

"Любимый мой, желанный, нежно обнимаемый, - бормотала я дереву, обтираясь об него. Скорость, естественно, у меня уменьшилась, поэтому я поднялась всего метра на два.

Усевшись на широкую ветвь, я решила помахать Тимиозо. Мать моя женщина, как слезать-то я буду? Мой наставник казался букашкой внизу. Ведь я говорила, что сосны очень высокие? Сосны? Но они же шершавые! Я осмотрела себя. Да, костюмчик из мягкой шерсти можно теперь смело выкинуть! Дырка через дырку! Но зато я заметила, что рассвет окрасил нежными цветами все вокруг, и суровая местность начала оживать. Молодые иголки заблестели юной свежестью, трава внизу, в глубине, казалась сине-серой, высокое небо, льдисто-голубое, похожее на глаза Танве, манило меня, хотелось просто упасть в него, наполниться холодной высью и раствориться без остатка. Почему мне Бастет подарила кошачью ипостась, а не крылья? Осталось только ждать и любоваться расцветом мира с восходом Аравы...

Тимиозо, похоже, понял меня, потому что тоже оказался на высоте и замер, любуясь рассветом. Некоторое время мы молча впитывали великолепие северного утра, тем более начали просыпаться птицы и робко дарили свои трели расцветающему дню. Я наслаждалась, пока мой расслабленно блуждающий взгляд не наткнулся на странное скопление камней, а может, скал, но слишком упорядоченно расположенных. Ага, зарубочку сделаю, и туда слазить нужно. Ладно, размечталась, планов громадьё, а как вниз-то спуститься?

Опять я прозевала момент, Тимиозо, уже стоя на земле, призывно махал мне рукой. Что? Как? Я пригорюнилась, но мозг современного человека привык к мозговым штурмам и начал выдавать идеи:

– снять курточку, и как Мулан, спуститься вниз, надеясь, что рукава прочно пришиты к лифу;

– вспомнить школьное лазание по канату и порвать в кровь мои внутренние части бёдер;

– упасть, авось, Тимиозо меня поймает;

– порыться в памяти, что там мне Риваллу насчёт взаимодействия с растительностью вложил.

Начала я с самого безопасного, на мой взгляд, решения, попробовала слиться с деревом. Как там Маугли говорил? Мы с тобой одной крови, ты и я. Хи-хи, зелёной!

Я обняла ствол и стала слушать, постаралась втянуться своей энергией в него, уплотниться до твердой сердцевины, тук-тук, есть кто дома? Дерево было немного напряжено, боялось меня, что ли? Я расслабилась и постаралась передать свою любовь, и уважение... Дерево прислушалось, и в таком молчании мы находились долго... Пока Тимиозо мне не сказал на ухо:

– Может, ты уже встанешь?

Если не принимать во внимание, что я чуть не сделалась заикой,

то сидела на земле, крепко обнимая сосну. Кто объяснит, как мне это удалось?

Возвращались мы с Тимиозо тем же путём и таким же образом: рысью. Представьте, мы, легко гарцуя, а я начала это делать, увидев после леса неожиданно проявившиеся дома, невидимые вчера, и вокруг них тренирующихся эльфов, молодых и не очень, и даже подростков. Мы, такие бодрые и разрумянившиеся! Вид только портила моя рваная одежда. Естественно, мы стали гвоздем утренней программы эльфийской деревни. Я вспомнила, что, как-никак, принцесса, да ещё и член Правящего дома ди Каавэир, и пыталась приветствовать жителей кивком головы. Получилось, если честно, не очень, зато смешно... Так как некоторые улыбались. Ладно, я - не злопамятная...

Притопав в свою комнату, я попала в объятия Лау. Так как мне было в лом каждый раз произносить её имя, я предложила ей дружбу, почти:

– Лаудра, можно, я тебя буду называть - Лау, а ты меня - Ирри? И на "ты". Хорошо?

Гоблинка кинулась меня обнимать, а я чуть не опозорилась, начала пятиться под напором Лау, но девушка быстро заграбастала меня в свои длинные руки и крепко притиснула к пышной груди...

– Я знала, что мы подружимся! Мечтала! Вот, пусть Жишка узнает, какая я. Ой, Ирри, а пойдём к нему в гости? Ну, не к нему, а в его дом, а он нас вместе и увидит, а?
– Она так невинно состроила свои горчично-желтые глаза, что я не смогла ей отказать и кивнула.

Она выбрала мне красивое теплое платье в мелкий синий рубчик, и где она его нашла, я даже не видела его ни разу? Но оно оказалось именно тем, что нужно: тепло, удобно, уютно. Сапоги же велела оставить те же. Когда я показала на валяющуюся на полу изорванную одежду:

– Выкинь, там одни дырки!

– Да ты, что! Такой хороший костюмчик, его ещё носить и носить! Я тебе его залатаю!
– Шустро сгребла эту жалкую груду в один из своих кожаных карманов на своём платье Лау.

Я не заметила ни отвращения, ни неприятия, когда она меня обнимала и трогала, наоборот, её непосредственность и отсутствие пиетета передо мной очень мне нравились.

– Как зовут на самом деле твоего Жишку?
– Поинтересовалась я впрок.

– Жизарий, только никто его так называть не будет!
– Отмахнулась от меня Лау, накручивая мои косы двумя кульками по бокам

– А ты называй его Жар, или Зар, поуважительнее, он и потянется к тебе.

– Ой, да, скажешь тоже...
– Отговорилась гоблинка, а сама задумалась.

За завтраком я с удовольствием съела кашу из корней камыша с орехами. Хорошо, что на острове от голода я привыкла к такой пище и поэтому сейчас она казалась мне вполне привычной. Силда внимательно наблюдала, как я ем.

– Ты не против, если место твоего пса будет у гоблинов? Да и детишки будут рады, - спросила в конце завтрака меня хозяйка.

– Можно, только пусть не подкармливают его, а то он станет толстым.
– Разрешила я.