Это судьба

Нилс Бетти

— Спасибо, Сара. Ты говоришь как истинный друг. Честно говоря, я как раз собирался поговорить с тобой о деньгах. У меня их много, практика приносит хороший доход. И у меня свой капитал — достаточно, чтобы чувствовать себя независимо. Позднее, когда мы поженимся, сходим к старине Симсу, моему адвокату, и все оформим в письменном виде. А между тем ежеквартально ты будешь получать определенную сумму — первый раз в день нашей свадьбы. — И он назвал сумму, от которой девушка тут же напряглась.

— Так много? И все это мне? На три месяца? Этого достаточно на год! — Но тут ее озарило. —

Разумеется, сюда включены расходы на хозяйство.

Он засмеялся:

— Нет, не включены. Ты будешь содержать дом, как сочтешь нужным, а в конце каждого месяца будешь вручать мне счета. Если ты будешь чересчур экстравагантна, я укажу тебе на это. А если тебе понадобятся деньги, то ты тут же мне скажешь, Сара.

Она послушно кивнула:

— Да, Хьюго.

Сара не понимала, каким образом она сможет потратить все эти деньги. Голос, должно быть, выдал ее сомнения, и Хьюго твердо произнес:

— Давай я позабочусь обо всем, Сара. — Он сорвал еще одну травинку. — Я привез тебе письма от моих родителей. Хочешь прочитать их прямо сейчас?

Он растянулся на траве рядом с ней, а она читала письма, добрые, может быть немного формальные. Но, в конце концов, эти люди никогда не видели ее, а Хьюго был их сыном, и, наверное, они знали о том, что в его жизни была Джанет. Саре было очень интересно, как выглядят его отец и мать, — но она, разумеется, увидит их в день свадьбы.

Безмятежный голос Хьюго прервал ее мысли:

— Нам не пора назад? Твоя мать упоминала, что обед будет в час.

Они уже подходили к маленькой двери в стене, окружающей огород, как вдруг он остановился.

— Сара, у меня для тебя подарок в честь нашей помолвки.

Он вложил ей в руку маленькую коробочку. Она открыла ее, полная восторга оттого, что он не забыл об этом, и чуть не задохнулась от восхищения при виде бриллиантовых с жемчугом серег. Она с трудом вымолвила:

— Хьюго, они бесподобны! Я в восторге. Серьги необыкновенные, но только я… ты… — Сара замолчала, а затем начала снова, очень ровным голосом: — Разве ты не понимаешь, Хьюго? Это такой необыкновенный, такой потрясающий подарок… я его просто не заслуживаю. Не думаю, что ты понял меня…

Он холодно прервал ее речь:

— Хочешь сказать, что мы не влюблены друг в друга? Не будь такой гусыней, Сара. — Он насмешливо, но совершенно по-дружески улыбнулся. — Я приехал сюда на «ровере». Эта машина тоже твоя — завтра ты ее поведешь.

Она неуверенно возразила:

— Хьюго, ты слишком добр ко мне. — Сара потянулась к жениху и поцеловала в щеку. — Большое тебе спасибо. У меня никогда не было таких вещей, и они так подходят к моему кольцу. — Девушка нежно коснулась серег пальцем; в ее хорошенькой головке теснились невысказанные мысли, которые она попыталась отбросить. — Я также постараюсь стать неплохим водителем.

Он негромко рассмеялся:

— Посмотрим, как мы доберемся до Лондона завтра.

Обратное путешествие прошло хорошо, несмотря на то что Сара то и дело допускала ошибки, после которых премило заливалась румянцем. Хьюго, казалось, не замечал маленьких огрехов и поддерживал спокойный разговор, который помогал ей обрести душевное равновесие, так что в конце концов она смогла

доехать до дому в Ричмонде вполне успешно и услышать его снисходительную похвалу:

— Все будет прекрасно, моя девочка. Просто немного практики.

Сара порозовела от удовольствия. Ей бы очень не понравилась критика, хотя она понимала, что и заслужила ее. Сара должна была признать, что его хорошее мнение о ней слишком много значило для нее. Полностью умиротворенная похвалой, невеста проследовала за Хьюго в дом, чтобы разделить с ним изысканный ужин, приготовленный Элис, а затем осмотреть свое будущее жилище. Они бродили по комнатам, наслаждаясь обществом друг друга. Сара не переставала восхищаться прекрасным домом, старинной мебелью с приятным налетом веков, удобными креслами приглушенных цветов. Она одобрила абсолютно все, а в конце объявила, что у нее нет ни малейшего желания что-то менять. Потом они поднялись на второй этаж, и Сара с некоторым благоговением взглянула на комнату, предназначенную для нее. Комната находилась в самой глубине дома. Здесь был маленький балкон с железными решетками, выходящий в сад. Мебель в стиле шератон и длинные ситцевые занавески в розово-голубых тонах гармонировали с ковром и покрывалом на кровати. С одной стороны комнаты располагалась ванная, а с другой — гардеробная.

— Моя комната в другом конце дома, так что ты можешь располагаться так привольно, как захочешь, — небрежно заметил Хьюго.

Его собственная комната была меньше. И хотя мебель была такой же красивой, выглядела не столь уютно. Сара решила, что должна следить, чтобы в комнатах всегда стояли свежие цветы. Осмотрела она и прекрасно обставленные спальни, и изысканно декорированные небольшие комнатки в мансарде. Когда они спускались вниз, Сара остановилась перед большой дверью позади лестницы: она заметила ее, когда они поднимались, но Хьюго быстро прошел мимо.

— Куда ведет эта дверь? — заинтересованно спросила девушка, и ей стало не по себе от его ответа:

— Так, никуда.

Разумеется, подумала Сара, он просто не хочет, чтобы она знала. Девушка пообещала себе, что разузнает все, как только сможет, а между тем заметила:

— Дом обставлен очень красиво. Кто этим занимался?

— Я. Много лет назад. Ничего с тех пор не менялось. Иногда мебель просто переставлялась с места на место.

Он пошел дальше, а Сара следовала за ним, пытаясь переварить неприятную мысль, что, возможно, все это делалось для Джанет. Немного притихшая, она заметила, что ей, пожалуй, пора возвращаться в Сент-Эдвин.

Было так странно вновь надеть униформу и увидеть Хьюго, начинающего прием пациентов. Он снова обращался к ней с обычной формальной вежливостью. В конце рабочего дня ее жених исчез куда-то с Диком Коулсом, а вернувшись минут через десять, заметил, стоя в дверях:

— Хорошо, что это продлится не больше пары недель, а то мне и смешно, и неловко обращаться к тебе как к «сестре».

Сара захихикала.

— Я думала, ты ушел. — Она вдруг почувствовала облегчение. — Я знаю, это глупо, но здесь ты совсем другой. Кажется, все, что было между нами, — неправда. — Она взяла пачку бумаг и собралась уходить.