Это раз, это два, это... Хогвартс?
Шрифт:
— Э, спасибо, — растерялся Эраст Петрович от неожиданности, — не стоило так беспокоиться.
— Что Вы! Без Вас мне было бы трудно справиться с Ужасом Слизерина, наверное. Это самое малое, что мы могли для Вас сделать! – радостно отчеканил Поттер.
— Тем более, Вы спасли мою сестру, — пробубнил Рон, глядя себе под ноги. Было заметно, что он все ещё не долюбливает русского магла.
— Если Вам вдруг захочется написать нам или кому-нибудь из Хогвартса,
Птица вцепилась своими когтями в предплечье детектива, оставляя на рукаве пиджака некрасивые зацепки. Эраст Петрович чертыхнулся про себя, досадуя за испорченный пиджак, а вслух повторил:
— Премного благодарен.
— Всего доброго! – весело проговорили ребята хором, улыбаясь в спину взбирающемуся на подножку кареты Фандорину.
Не успел Эраст Петрович открыть дверцу транспорта, как из темного угла кареты послышался всхлип, и кто-то отпрянул на другую сторону. Приглядевшись к полумраку кабины, Фандорин узнал в фигуре мадам Стебль. В углу же остался сидеть Маса, и на лице его явно читалось облегчение от появления господина.
— Прощайте, мистер Фандорин, — продолжая всхлипывать, проговорила Стебль, — прощай Маса. – Преподаватель травологии громко зарыдала, снова кидаясь на шею ошарашенному от свалившегося ему как снег на голову “счастья” японцу.
— Ну, всё, хуватит! – проговорил на русском Маса, убирая пухлые руки мадам со своей шеи, скорчив при этом недовольную мину.
— Обещай, что напишешь мне! – с надрывом лепетала Стебль, беспрестанно сморкаясь и вытирая заплаканные глаза платочком.
Маса ничего не ответил, ибо не понял ни слова, а только молча взял убивающуюся горем женщину под руку и потянул к двери кареты, виновато глядя на Фандорина. Высадив, наконец, влюбленную волшебницу, японец помахал ей рукой и крикнул страшному зверю: «Посёл!», будто бы тот мог его понять.
========== Эпилог ==========
Эраст Петрович Фандорин стоял у открытого окна в своём кабинете московской квартиры и рассматривал растущие на клумбе декоративные цветы. Уже прошёл месяц с тех пор, как он вместе со своим верным другом Масой вернулся из необычного путешествия, но в памяти всё еще были свежи воспоминания о событиях, произошедших с ним в далёком и таком недосягаемом мире волшебников. Детектив иногда ловил себя на мысли, что ему не хватает той непривычной легкой атмосферы, которой был наполнен замок Хогвартс. Иногда, глядя на картины, висящие в его кабинете, статский советник долго всматривался в изображения, в надежде, что они зашевелятся
Неожиданно, краем глаза Эраст Петрович заметил какое-то мимолётное движение в летнем небе. Присмотревшись, Фандорин понял, что какая-то белая точка приближается к нему на фоне голубого чистого неба. Когда же неопознанный летающий объект приблизился настолько, что можно было его разглядеть, сердце детектива ёкнуло от радости. И уже через минуту в распахнутое окно влетела огромная белая сова, держащая в клюве письмо. Эраст Петрович незамедлительно выхватил пергамент у “почтальона” и трясущимися от волнения руками развернул свиток, из которого выпало два листка бумаги.
Сам свиток оказался обычным письмом, написанным из вежливости уже знакомым почерком Альбуса Дамблдора, содержащее в основном последние, ничем не примечательные новости Хогвартса. В нём директор учтиво интересовался жизнью Фандорина.
Эраст Петрович вздохнул от небольшого разочарования, постигшего его после прочтения незаурядного послания, но тут он вспомнил об упавших листках и нагнулся, чтобы посмотреть, что они из себя представляют. Каково же было удивление Фандорина, когда он прочёл в первой же строчке слово «Приглашение». Вся хандра тут же улетучилась, и сердце начало отбивать радостный ритм в ту же секунду, как детектив понял, куда его приглашают. В его руках был билет на двоих на четвертьфинальную игру по квиддичу между Россией и Англией, которая состоится в конце лета в Англии. Эраста Петровича одновременно переполняли разные, но такие сильные чувства: радость от предвкушения возможности снова погрузиться в волшебный мир и гордость за свою Родину, которая, как оказалось, ничуть не отставала на спортивном поприще, чего нельзя было сказать о других сферах.
Продолжая улыбаться от восторга, Фандорин поднял второй листок с ковра, и его радость тут же приуменьшилась. В его руках находилось ничто иное, как надушенное любовное послание, написанное на ломанном русском и адресованное Масе. Не нужно было быть мастером дедукции, чтобы отгадать, кто был его отправителем. Эраст Петрович еще раз тяжело вздохнул, предвкушая неладное, и неуверенно крикнул:
– Маса, т-тебе письмо!