Это про меня
Шрифт:
— Нечестно, — констатировала уже позднее, заметив, что желание спорить испарилось.
— Как умею, — Ян пожал плечами, а я, скользнув взглядом по его рукам, заметила ручку и тетрадь, о существовании которых уже успела позабыть.
— А это хоть зачем? — спросила, указав взглядом на предметы, предназначение которых было неясно.
Нестеров улыбнулся и лишь потом спросил.
— Стеша, а у тебя есть мечта?
— Опя-я-ять? — рассмеялась и закатила глаза.
— Я серьезно!
Пожав плечами, задумалась, перебирая мысли в голове, пытаясь вспомнить,
И вдруг я замерла, потому что смогла осознать, чего мне на самом деле хочется на данный момент. До учащения сердечного ритма, до желания кричать, до дрожи. Это было одновременно так очевидно, но и внезапно словно раскат грома, но спорить с этим выводом было просто глупо, поэтому кивнула, глядя Яну в глаза.
Он же лишь улыбнулся и, сняв с ручки колпачок, протянул ее мне вместе с тетрадкой.
— Тогда напиши.
От этих слов отчаянно затрясла головой, даже испугавшись на мгновение такой бурной реакции со своей стороны. А вот Нестеров, кажется, даже не удивился. Просто кивнул.
— Могу сказать, что ты движешься в правильном направлении, — сказал он. — Держи, скоро пригодится.
Я послушно убрала письменные принадлежности в сумку, все еще пребывая в шоке от такого поворота собственных мыслей, даже не сразу смогла расстегнуть молнию.
— Зайдешь? — спросила через несколько секунд, когда смогла справиться с эмоциями.
— Обязательно, но не сегодня, — Ян аккуратно коснулся ладонью моей щеки, а потом нагнулся и поцеловал.
А мне хотелось смеяться и плакать одновременно, потому что теперь у меня действительно появилась мечта. Только ответа на вопрос о ее смысле до сих пор не было.
Дорофобия — боязнь получать или делать подарки.
Глава 21. Гедонофобия
Луша вернулась домой во вторник вечером, примерно через полчаса после того, как меня проводил Ян. Устроившись на диване, мы пили чай, наконец-то имея возможность нормально поговорить, потому что на работе Никита по-прежнему не унимался.
— Еще пара таких дней, и Светлане Евгеньевне точно нужно будет скорую вызывать, — со знанием дела комментировала Луша ситуацию в «Эвите».
— Странно, что она вообще еще держится.
— Ага, сама в шоке. Хотя фиг с ней, расскажи мне лучше про себя. Такое ощущение, что мы последний раз нормально общались пару лет назад, — сказала подруга и, сделав глоток чая, сконцентрировала на мне все внимание.
Улыбнулась, не сдерживая эмоций, а потом радостно заявила.
— Кажется, я никогда не была влюблена в Никиту.
В ответ Луша рассмеялась, даже чашку отставила, а потом, выждав театральную паузу очень серьезным голосом спросила:
— Правда?
Тут смех не смогла сдержать уже я.
— Правда! И да, мне нравится Ян.
— А
— Гадалок в роду не было? — отшутилась, старательно не желая переходить к более неприятной теме, словно, пока эти слова не прозвучали в слух, то и правдой не были.
— Стеш, я знаю, что он уедет, — резко прервала мои раздумья Миронова.
— Откуда ты… — растерявшись, начала задавать вопрос, но подруга опередила.
— Генка сказал, когда мы домой возвращались. У него настроение уже получше было, разве что время от времени он красочно описывал, в каком гробу видел такой отдых, но, думаю, все же был доволен.
— А про Алену? — пыталась заставить мозг работать, но он сопротивлялся.
— Про то, что они не встречаются, да. В остальном молчит как рыба, а может, просто не знает. Кстати, что там с Аленой?
— Если вкратце, Алена — стерва.
— Я предполагала нечто подобное. Слушай, а играет-то хорошо, — усмехнулась подруга.
— И не говори, у них там вся семья, по ходу, «Оскара» заслуживает.
— Стеш, вы обязательно что-нибудь придумаете! — вновь внезапно сменила тему Луша.
Улыбнулась вполне искренне, забота и желание обнадежить были приятны, а потом посмотрела на тетрадь с ручкой, которые лежали на тумбочке, и кивнула.
— Надеюсь.
В среду Никита не стал более добродушным, не стал он таковым и в четверг. Светлана Евгеньевна также вопреки всем ожиданиям не сдавалась. Пару раз я даже собственными глазами видела, как она старательно перечитывала какие-то бумаги, потом исправляла и лично несла их Доронину. Кажется, я недооценивала эту женщину, а может, дело было просто в очередной чуши, которую она вбила себе в голову. Типа повышения самого активного сотрудника или, наоборот, увольнения пассивного.
В пятницу появились первые макеты, поэтому настроение Никиты улучшилось на несколько пунктов. Сперва он, правда, посмотрел на одного из дизайнеров таким взглядом, словно увидел динозавра, но быстро взял себя в руки. Наверное, Доронин действительно не верил в то, что дело дойдет хотя бы до этой стадии.
Вечером после работы меня встречал Ян, и мы гуляли. Каждый раз он придумывал что-то новое, заставляя меня убеждаться в том, какой скучной и пресной была моя жизнь до него.
В среду Нестеров уговорил меня забраться на заброшенную водонапорную башню, и, вопреки страхам, я действительно не свалилась, а вид оттуда открывался просто великолепный.
В четверг пришлось прокатиться на американских горках, и даже крики о том, что у меня остановится сердце, не смогли остановить Яна. И это на самом деле было потрясающе! Столько эмоций, переживаний, новых впечатлений, от которых вечером было невозможно сомкнуть глаза.
В пятницу мы поехали на лодочную станцию за город, и я уже практически не боялась того, что лодка перевернется, а мы утонем. Просто получала удовольствие. Чистое и несравнимое ни с чем. Волшебным было абсолютно все — близость Яна, природа вокруг, плеск воды и солнечные блики на поверхности озера.