Это наш дом

Эльтеррус Иар

— Не надо! — изменился в лице Иван. — Не понимаю, почему вместо того, чтобы так же хлестко ответить мне, она пошла вешаться! Дура!

— А не успели бы ее вынуть, как бы ты жил с таким грузом на совести? — прищурился композитор. — Совесть ведь у тебя есть, я знаю, можешь не притворяться. Вот скажи, зачем ты над ней издевался?

— Да не издевался я, а провоцировал, чтобы стала сильной, а не размазней!!! — взорвался социолог. — Да, ошибся, не тот характер. Но я же хорошего хотел!

— Вот прости, не верю, — покачал головой Матвей. — Возьмем последний случай. Человек выставил свой проект, пусть немного наивный, недоработанный, даже в чем-то глупый.

Ему указывали на недостатки, вместе обсуждали, как их исправить. Вежливо и уважительно. Но затем в паблик заявился ты и принялся откровенно поливать проект грязью, напрочь закрывая глаза на его положительные качества и выпячивая отрицательные. Причем изгалялся так, что Сашка, а я лично знаю автора, чуть не плакал, пытался что-то доказать, но ты продолжал заливать его тоннами грязи. Причем логически выверено, жестоко, в итоге обозвав Сашку всякими словами. Вот только ты не учел, что его проект заинтересовал имперцев, и сейчас уже реализуется на планете Джабиим. А все твои оскорбительные высказывания остались пустопорожним шумом.

— Так это он меня им заложил? — сжал кулаки Иван.

— Никто тебя не закладывал, они и сами все в комментариях увидели, так что ты получил по заслугам, — вздохнул Виктор. — До тебе никак не дойдет одна простая истина. Сволочью не надо быть! А ты ведешь себя именно как последняя сволочь!

— Значит, если человек стебется, то он обязательно сволочь? — язвительно поинтересовался Иван.

— В девяносто девяти случаях из ста, — ответил писатель. — Ты что, действительно не понимаешь, что причиняешь людям боль? Ну так, может, теперь поймешь, когда тебе, наконец-то, заткнули рот. Ты ведь теперь в интернете больше писать не сможешь?

— Да, вообще не могу, ни единого сообщения от меня не принимают, с чего бы ни писал, хоть с компа, хоть с телефона, — понурился социолог. — Тошно до предела. Раньше хоть эта отдушина была, потопчешься по какому-то придурку, и легче становится, а теперь и это отобрали… Паскуды…

— Вот оно где собака порылась… — медленно протянул Матвей. — То есть ты сливал свой негатив на других, а теперь лавочка закрылась. И не доходило, что так делать нельзя? Что так только последние скоты поступают?

— Да идите вы все на хрен, придурки! — вызверился на приятелей Иван, встал, оделся и, не прощаясь, покинул квартиру Виктора.

Писатель с композитором проводили его взглядом, затем первый пошел запирать дверь.

— Он так ничего и не понял, — констатировал Виктор, вернувшись.

— Знаешь, ну и пошел он лесом, — скривился Матвей. — Беда, что их, таких вот, много. Имперцы, конечно, запретили оскорблять других в интернете под угрозой внесения в серый список, теперь мало кто решается, но эти люди не изменились, они копят злобу, и она обязательно когда-то выльется.

— Выльется, — вздохнул писатель, — но это не наше дело, в конце концов. А так мне действия имперцев очень нравятся, вот честно тебе скажу. Как они пожар в Израиле за один день погасили, а?

— Отлично погасили, — согласился композитор.

И друзья погрузились в обсуждение происходящего. Обсудить им было что, мир вокруг менялся с какой-то дикой, непредставимой скоростью, люди просто не успевали реагировать на изменения. Это одновременно пугало и воодушевляло. Хотелось понять, чего добивается новая власть. И правду ли она говорит? Пока все выглядело отлично. Но будет ли так и дальше?

* * *

Решив срезать путь через дворы, Витька ошибся,

забыл, что местные пацаны все еще никак не могут принять новые правила и запрет драк. И, конечно же, напоролся на Коляна с присными, тремя здоровенными амбалами, еще не служившими в армии, после нее парни обычно успокаивались и переставали искать себе приключений на пятую точку. Посмотрев на многообещающую ухмылочку Коляна, Витька с тоской осознал, что быть ему сегодня битым. Можно было, конечно, позвать на помощь, тогда обязательно отозвался бы имперский дроид, но в пацанской среде Железногорска такое считалось недопустимым. Но если коляновская гопота нарушит правила и накинется скопом, придется.

— Ну ты че тут шаришься, козел? — выступил вперед сам Колян. — К нашим девчонкам пришел, да? Так мы тя щас отучим к ним ходить, падла!

— Вот делать тебе нефиг, — тяжело вздохнул Витька, которому совсем не хотелось драться. — Пошел бы лучше поработал.

— Да ты охренел! — ринулся на него гопник.

Однако от него удалось отмахаться довольно быстро и, получив роскошный фингал под глазом, Колян с матами отскочил. Потом махнул подельникам. Те двинулись на Витьку втроем, и это с их стороны было уже паскудство. Но никто ведь не узнает…

Однако драка не успела начаться. В землю под ногами амбалов ударил белый луч, и бесстрастный голос имперского дроида заявил:

— Нарушение закона! Тимофеев Николай Олегович, Василенко Геннадий Петрович, Олесюк Игорь Михайлович, Сапрыкин Сергей Сергеевич! Вам выносится последнее предупреждение перед внесением в серый список. Еще одно правонарушение с вашей стороны, и вами займутся социальные службы.

— Да пошли вы на хер, падлы!!! — надрывно завизжал Колян с белыми от ярости глазами, кто-то осмелился покуситься на его власть решать судьбы мимоходящих козлов. И этого стерпеть гопник уже не мог. — Хрен вам, хрен, суки паскудные!!!

Он сунул руку в сумку и выхватил оттуда старый наган. Поднял его, прицелился в Витьку, но выстрелить не успел.

— Именем империи! — снова прозвучал голос дроида, и из ниоткуда ударила белая молния, превратившая Коляна в обугленный труп. — Всем оставаться на своих местах до прибытия милиции!

Имперцы снова переименовали полицию в милицию, чему народ даже обрадовался — привычнее. Витька посмотрел на мертвого гопника, повернулся к его замершим подельникам и спросил:

— Он у вас что, совсем дурак был? С имперцами спорить…

— Да видно, совсем… — глухо ответил один из них, кажется, Игорь. — Откуда только волыну взял?.. Вот же, блин, попали…

— А я вам говорил, — пробасил еще один, Генка, как позже выяснилось.

— Чего вы с ним вообще ходили? — поинтересовался Витька. — Нормальные ж пацаны, как будто, не блатные.

— Да будь мы блатные, нас бы и на свете давно не было, — хохотнул Сергей.

Ну да, прав он, имперцы расправились с блатными с показательной жестокостью, ни один не уцелел. Под полный запрет попала даже блатная музыка, просто исчезнувшая из сети и с дисков компьютеров, если они хоть однажды подключались к интернету. Если у кого-то остались магнитофонные записи и пластинки, то это и все. Даже исполнив блатную песню под гитару можно было получить предупреждение, и многие получали. Попасть в серый, а тем более, в черный список, тем самым лишившись множества благ, не хотелось никому, и даже самые страстные любители блатняка были вынуждены отказаться от предмета своей страсти, втихомолку проклиная имперцев, не понимающих, что никакого отношения к ворам и бандитам песни не имеют.