Это наш дом
Шрифт:
— Кстати, народ, я скоро на месяц-полтора уезжаю, — глотнул коньяка и закусил незнамо чьим черным копченым мясом композитор. — Блин, ну до чего же имперцев все вкусное! И натуральное, в отличие от того, что раньше продавалось. В том числе, и в твоей любимой Пиндосии.
— Далась тебе эта несчастная Америка! — недовольно проворчал социолог. — Там сейчас люди и обычным земным продуктам рады!
— Ага! — радостно согласился Матвей. — Хватит им, сволочам, весь мир грабить! Теперь им то, что нам доступно, и днем с огнем не сыскать! Не дают им этого, хоть ты тресни!
— Слушай, да хватит уже! — скрипнул зубами Иван. — Мнение друг друга мы
— На Ирину, в систему 55-я Рака, — поднял палец композитор.
— Да ну? — заинтересовались приятели. — А зачем?
— Понимаешь, я от скуки по сети шарился, случайно надыбал песни какой-то самодеятельной группы, их сейчас развелось, как грибов после дождя, послушал, — попробовал еще один незнакомый овощ Матвей и закатил глаза от удовольствия. — Оказалось очень неплохо, но… как бы это сказать… слегка непрофессионально. Я взял и накидал ребятам свои варианты парочки песен. Отослал, музыкантам очень понравилось, они и пригласили меня записать вместе с ними концерт, пообещав, что оформят, как консультанта. На следующий день мне звонят из Союза композиторов и спрашивают, оформлять ли мне командировку, мол, к ним по моему поводу обратились из имперской канцелярии. Я поначалу не понял каким местом тут канцелярия, а мне объяснили, что группа, с которой я договорился, имперская. И мало того, с луны Ирины в другой звездной системе. Я чуть со стула от таких известий не свалился!
— Да тут любой бы свалился! — позавидовал белой завистью Виктор, чьи произведения были мало кому нужны. — И что?
— Согласился, конечно! — потер руки композитор. — Кто бы от такого отказался? Мало того, мне еще и десять тысяч новых рублей за работу выплатят. И командировка за счет принимающей стороны. Так что давайте по этому поводу выпьем, трубы горят.
— Десять тысяч?! — переглянулись социолог с писателем. — Солидная сумма. На старые деньги это десять миллионов, насколько я понимаю?
— Именно так, — удовлетворенно кивнул Матвей. — И это притом, что на еду, жилье, коммуналку и одежду сейчас тратиться не надо, все бесплатно. А главное, посмотрю на другую планету. Точнее, луну.
— В смысле? — не понял Виктор.
— Так Ирина — луна на орбите газового гиганта, — пояснил композитор. — Там такое зрелище — на полнеба над тобой огромная планета нависает. Да и жизнь на ней еще та! Послабее, чем на Пандоре, но тоже немалое веселье. За пределами защищенных поселений без биоскафандра высшей защиты лучше не гулять, сожрут. Я, как узнал, куда мне ехать, весь интернет перерыл в поисках информации по Ирине. Ее там до хрена оказалось.
Он как-то странно хихикнул и продолжил.
— Я сперва не понял, почему меня ребята из группы спросили, не буду ли я против нескольких подруг. А потом порылся в инете и выяснил, что на Ирине баб раз в десять больше, чем мужиков. Там ни один мужик без их внимания не остается. А девки, в основном, такие красавицы, что дух захватывает! И разные очень. От негритянок до скандинавок.
— Да ты что! — загорелись глаза Виктора, у которого никак не складывалась личная жизнь, то на стерву напорется, то на хищницу. — Мне бы туда!
— Так поищи, чем ты там можешь быть полезен, — пожал плечами Матвей. — Там пишущие люди очень нужны, вон хоть в театрах местных, да и в университетах. Посмотри в интернете вакансии на Ирине, их там море. Я сам удивился, сколько им народу требуется. Кстати, если бы не прилетел «Снегирь», то лет через тридцать-сорок на Землю
— Не понял, они что, там и жили, не прилетели с этими? — удивился Иван.
— Да там веселая история, — хохотнул композитор. — Ириняне с имперцами из одной вселенной, летел себе лет сто с чем-то назад имперский колонизационный корабль, да провалился в нашу вселенную. Уж как и почему не знаю, не стал разбираться, там высоколобые такой зауми понаписали, что ум за разум заходит. Колонисты поняли, что творится чего-то не того, да и движки основные гикнулись, свернули к ближайшей имперской системе и телипали туда несколько лет. Долетели, а она вообще пустая! Никого нет, словно люди туда и не прилетали. Ну, они и принялись обустраиваться на новом месте. Освоили одну луну, начали осваивать другую. Увеличили народонаселение в сто раз, именно благодаря тому, что женщин было намного больше, чем мужчин. Они рожали, как оглашенные. Многоженство там принято. В общем, интересный народ. Туда сейчас со всей Земли молодежь вербуется, потоком едет, уже больше полутора миллионов населения из снегиревцев и наших добавилось. Мне потому и интересно поглядеть, что там такое.
— Я бы тоже поглядел, — вздохнул писатель. — Говоришь, поискать вакансии? Поищу, пожалуй.
— А мне искать бесполезно, мне даже телепортом пользоваться запрещено… — хмуро пробурчал Иван.
— Ты что, в серый список угодил? — вздернул брови Матвей.
— Угу… — уныло подтвердил социолог.
— И за что же? — переглянулись писатель с композитором.
— Да за троллинг, ты же меня знаешь, я троллить дураков люблю, а для имперцев это не юмор, а издевательство над человеком… — недовольно скривился Иван.
Приятели усмехнулись, они эту его особенность прекрасно знали. Ладно бы Иван действительно смеялся над дураками, так нет же, он отыскивал человека с какой-то проблемой, находил у него слабую точку и безжалостно бил в нее, доводя беднягу чуть ли не до самоубийства. Однажды, когда после его издевательств нищую мать-одиночку вынули из петли, друзья пришли и набили Ивану морду, рассказав, к чему привели его действия. Он плакал и кричал, что не хотел ничего плохого, только пытался доказать дуре, что надо быть сильной. Но с тех пор стал немного осторожнее и не троллил больше женщин, не хотел повторения ситуации. Однако над мужчинами изгалялся, как мог, осмеивал любую идею и любой проект. Во всем находил плохие стороны и тыкал ими людям в лицо. Причем грубо и жестоко. Получается, при имеперцах такое запрещено? Было бы очень неплохо.
— Понимаешь, Ваня, — осторожно начал Матвей, помня о крайней обидчивости приятеля, — ты часто перегибаешь палку и оскорбляешь ничего плохого тебе не сделавшего человека. Далеко не все воспринимают твою манеру стебаться над всем подряд, да я и cам ее не понимаю. Что за удовольствие высмеивать все вокруг?
— У вас просто не хватает чувства юмора… — хмуро ответил социолог, налил себе коньяка и залпом выпил, не смакуя благородный напиток, как делал обычно. — У них всех тоже…
— Ты очень часто не шутишь, а оскорбляешь людей, причем ничего тебе плохого не сделавших людей, — покачал головой Виктор. — Не понимаю, ты самоутверждаешься так, что ли? Напомнить тебе о девочке Маше, которую после твоих жестоких слов из петли вынимали?