Это моя собака
Шрифт:
Что в этом особенного? Ведь вчера после новоселья в городке мы утомились. Обещали друг другу, что встанем рано, и действительно вскочили с постели ни свет ни заря. Потом мы поехали в море, чтобы посмотреть восход солнца. Пригрелись и уснули.
Так значит, все это был сон?!
А вдруг — не совсем сон?.. Вон, Гурбахш почему-то не выглядит сонным. Улыбается уголками глаз и губ. Будто что-то знает… Уж он-то наверняка не спал.
Свежий ветерок, донёсший к нам звучание горна, заставил окончательно пробудиться Ате, Лайце и даже Хайди. Три Лепестка Чёрной Розы пробудилась последней. Распахнув глаза, засмеялась от радости. Поняла,
— Вот мы и вернулись к себе, — сказала она.
И у Вити, и у меня после этих слов не осталось сомнений, что мы с друзьями точно посетили Огненную страну.
Солнце стояло над водой уже довольно высоко. Витя и Гурбахш начали подгребать к берегу. Через короткое время они вошли в зону купания, подняли весла.
Мы увидели, что в воде плещутся все ребята нашего отряда. Разглядев в лодке знакомых, они дружно поплыли к нам. Началось брызганье, веселье.
Итак, все встало на своё место. Мы — дома. И часы Вити и Хайди вовсю тикали — будто никогда и не замирали. Они показывали семь утра.
Вот с какой истории началось наше пребывание в оздоровительном пансионате. Отлично началось! Уже в первый день мы поняли на своём опыте: надо заботиться о том, чтобы всюду царил Мир. При этом нельзя расслабляться и надо помогать друг другу во всем.
Тем временем небо уже до самого горизонта стало ярко-синим. Мы с нетерпением ждали, когда наша лодка доплывёт до берега, её нос ткнётся в прибой ласкового моря. Чтобы скорее выскочить на берег. А я ещё мечтал вволю повертеться вместе со своим хвостом! Это у меня вместо зарядки.
Однако было одно важное дело, которое я не мог откладывать. Я должен был посмотреть, действительно ли существует большой камень и сидит ли возле него серая крыса. Или мне это привиделось?
Можете себе представить моё изумление, когда я увидел: и камень такой есть, и самшитовый кустик возле него. И нора рядом. А главное, возле норы сидела Крыса… Точно такая. Вернее, очень похожая на ту.
Эта Крыса и передала мне какую-то записочку… …Тем временем мои друзья, конечно, мечтали о том, как бы поскорее рассказать о том, что с ними произошло, своим товарищам.
Я слушал их рассказы и, старательно подгавкивая, тыкался носом в их разноцветные ноги. А деревья, которые шумели на берегу, казались мне похожими на Деревце Мира. Жизнь была прекрасна, как сочная сахарная кость.
Эпилог
Я уже сказал, что Крыса передала мне записку. Это было письмо от Крылатого Гиппопотама. Оказывается, всем народом его выбрали президентом. Он научился писать и сообщает, что сын подавшего в отставку Аштар-и-Калона, Дракоша, проснулся. Увидев, что нет ни Дворца, ни Лайце, задумал нам отомстить и пробирается к нам на Землю для того, чтобы натворить на ней каких-нибудь безобразий. Скорее всего, писал Гиппопотам, он приедет инкогнито.
Мир он, конечно, похитить не в состоянии, но все же лучше бы сидел дома. А если явится — я буду за ним внимательно приглядывать.
Ведь розыск преступников — моё настоящее призвание.
Друзья предлагают мне даже поступить на службу в милицию. Писать я уже умею, так что там бы я пригодился. Не знаю только, берут там фоксов или придётся гримироваться под овчарку?
Интересно, а можно ли вообще приносить пользу, не загримировавшись?..
Но мало быть бдительным. Надо ещё быть сильным и красивым физически, делать гимнастику
Все мечтают, чтобы не было войны. И не должно её быть, а из всех тех, кто хочет её, надо просто набить чучела и показывать, как экспонаты.
И если мы все об этой опасности будем помнить постоянно, то когда у моего хозяина Вити Витухина появятся свои дети, они не будут знать смысла этого слова. Спросят его, что такое «война», а он достанет с полки толстый энциклопедический словарь, откроет его и, долго листая, не найдёт там этого слова. Потому что о ней, войне, к тому времени все позабудут. …Это говорю вам я, пёс Пират. А сейчас прощаюсь. Надо помочь Вите готовить уроки, маме Маше — выстирать ползунки для Кости. А Пал Палычу — разложить газеты таким образом, чтобы он долго не искал, что там произошло на белом свете в этот день.
До новых встреч, друзья!
* ИХ СОБАЧЬЯ ЖИЗНЬ *
(Приключенческая повесть о замечательном путешествии всем известного пса из Москвы по имени Пират через пять морей и семь стран, написанная им самим)
Предисловие
Здравствуйте, дорогие ребята! Я уверен, что вы меня отлично помните, хотя книги, несмотря на всеобщее ускорение, по-прежнему выходят так долго, что от одной до другой проходит несколько лет. Но уверен, что вы меня не забыли. Я же единственная в своём роде собака-писатель. А то, что вы повзрослели за это время, это, может быть, даже и хорошо.
А если забыли, то немедленно вспомните, иначе что же мне в таком случае делать? Ведь пока выходят книги, вы вырастаете, а взрослые детских книг почему-то читать не любят. Они думают, что в них все неправда. Но мы-то с вами знаем, что это не так. Мы знаем, что и собаки умеют говорить и писать, мы знаем с вами много волшебного и уверены, что это-то и есть правда.
Тем не менее представлюсь снова.
Я — пёс по имени Пират, как раз тот самый, который умеет писать, а это и хорошо и плохо. Хорошо в том смысле, что необычно, а плохо, потому что ко мне, во-первых, странно относятся в издательствах: ведь видят, что я принёс рукопись, а не верят, что я её написал; а во-вторых, все постоянно просят меня что-то написать, словно бы моё умение какое-то волшебное или я цирковая собака.
Но ведь ни то ни другое.
Я обыкновенный пёс, единственное, что во мне сказочного, я всегда в повестях одного и того же возраста, а описываемые мною события — это мир глазами собаки. Советую и вам иногда смотреть на мир собачьими глазами: может быть, это принесёт вам счастье.
В моих уже известных произведениях я описал дачу, которую Мама-Маша снимает на лето в деревне, — повесть называлась «Наши каникулы», наше с Витей — моим хозяином-семиклассником — путешествие в пансионат отдыха и то, как мы оттуда попали в волшебную страну, — повесть «Пират в волшебной стране». И третью повесть про Витину влюблённость и про то, как к этому относились в школе учителя, — повесть «Записки из-под парты». Об учителях я ещё буду писать обязательно, и скорее всего в сатирическом плане, потому что и нашему папе Пал Палычу, и нашей маме Маше, и мне, и Вите, и даже маленькому Витиному брату Костику, — словом, всем нам слишком тяжело даётся Витина школа. …Но не буду ворчать. Сразу перейду к делу.