Это любовь
Шрифт:
— Позволь мне взять их, — предлагает он, берет у меня вазу и ставит ее на маленький журнальный столик в углу.
— Я думала, что спасу тебя от поездки за ними, — говорю я, все еще не в силах оторвать взгляд от этой женщины. Тут ощущаю, что Джакс стоит рядом со мной.
— Я рад, что ты это сделала, — тихо говорит он.
Наконец, перевожу взгляд с «сестры Вергары» и смотрю на Джакса. Его взгляд сосредоточен исключительно на мне, будто я единственная нахожусь в кабинете. Оглядываюсь, нарушая некоторую интенсивность его взгляда. Это также дает мне минуту, чтобы оценить его облик в ином деловом
Легкое покашливание возвращает нас обратно в реальность присутствия женщины, которая только что вытащила нас из нашего пузыря.
— Джессика, может быть, мы закончим позже? — предлагает Джакс.
Чувствую детский восторг от того, что ее отослали. Я смотрю на Джессику, как она подходит к столу Джакса и забирает несколько документов и папок. Она останавливается перед ним, откидывает длинные волосы с одного плеча, обнажая шею и воротничок.
— Конечно, я вернусь позже. — Ее взгляд встречается с моим, и она сдержано улыбается, беззвучно давая мне знать, что вернется, как только я уйду. Удивительно, что женщины могут говорить слова, не произнося их вслух.
В таких случаях мне хочется быть похожей на Тесс, быть решительной и самоуверенной, чтобы улыбаться так же. Говоря: «Старайся лучше, слабо?!» Но я не такая как Тесс, и знаю, что моя улыбка выходит слабой.
К счастью, Дилан приходит мне на помощь:
— Джессика, почему бы тебе не купить мне обед?
Она поворачивается, звук ее каблуков, стучащих по полу, когда она идет к Дилану, едва не оглушает.
— Я не голодна, — сухо говорит она.
— Тогда и не ешь, — отвечает он, закрывая за ними дверь.
Наконец мы остаемся одни. Джакс шагает мне навстречу, убрав руки в карманы брюк.
— Они красивые. Спасибо, — восхищается он, указывая на букет.
— Надеюсь, твоей маме понравится.
— По-другому и быть не может, — улыбается он. — Я очень рад, что ты зашла. Хочу извиниться за то, что не звонил вчера.
Я пытаюсь прервать его извинения, качая головой, как бы говоря не беспокоиться об этом, но он останавливает меня.
— Нет. Мне следовало. Я хотел, — подчеркивает он. — Возникла проблема с работой, и мой день был монополизирован встречами и конференциями. Было уже ближе к девяти часам, когда я смог проверить время, и все еще был на совещании. Но все-таки я должен был позвонить.
Джакс, кажется, действительно сожалеет, и я начинаю чувствовать себя глупо за то, что думала об этом так много. Когда наши взгляды встречаются, он улыбается.
— Спасибо, что принесла их. Мне пора было отвлечься. И хорошо, что это ты.
Дрожь пробегает по моим рукам.
— Пожалуйста. — Я смотрю на свои лосины и ботинки. — Хотя, кажется, все тут думают, что я девушка из доставки. Недостаточно хорошо одета для офиса, — нервничаю я.
Стена из окон с одной стороны кабинета пропускает много естественного света, и в этой яркости глаза Джакса того же цвета, что и безоблачное небо.
Джакс медленно качает головой.
— Я думаю, ты — глоток свежего
Когда Джакс говорит такие вещи, мне становится трудно дышать.
— Итак, каковы планы на сегодня? — спрашиваю я, указывая на цветы.
Несколько раз он моргает, прежде чем посмотреть на букет.
— Мы с отцом отвезем маму в ее любимый ресторан. Ей не нравится делать из дня рождения что-то важное. По крайней мере, сейчас. — Джакс вынимает руки из карманов и провожает меня к маленькой черной кожаной кушетке у дальней стены кабинета. Он садится рядом со мной, немного сгибаясь, локтями упираясь в колени, оставляя кисти свободно свисать.
— Когда я был младше, мама любила справлять дни рождения, особенно ее собственные. — Джакс улыбается. — Планировала большую вечеринку каждый год. Все организовывала, приглашала всех своих друзей. Каждый год они открывали шампанское в десять семнадцать, время ее рождения. Я раньше думал, что эти вечеринки ужасно скучные. Оставался в своей комнате и играл в видеоигры до тех пор, пока не ложился спать, а когда стал старше, уходил гулять с парнями, но ей это нравилось.
Когда Джакс рассказывает о своей матери, в его взгляде такая нежность. От этого мое сердце бьется несколько быстрее.
— Почему в этом году не будет вечеринки? — спрашиваю я, желая услышать больше подробностей, узнать все, что могу о нем, о его семье.
Он поворачивает голову, но избегает смотреть мне в глаза.
— У мамы еще несколько лет назад была раковая опухоль. К счастью, врачи обнаружили ее достаточно рано, чтобы сделать несколько операций.
Мое сердце замедляется, и в нем появляются сочувствие и утешение. Не колеблясь, я пересаживаюсь ближе к Джаксу и накрываю обе его руки одной своей. Он улыбается этому жесту, и я чувствую, как он перебирает мои пальцы. Смотрю вниз на наши ладони, удивляясь, насколько естественным это ощущается. Некое чувство растет и, как я ни пытаюсь игнорировать или называть его чем-то другим, оно смотрит мне в лицо, не желая уходить.
— После этого мама сказала, что больше не хочет вечеринок и шампанского. Она просто хочет отпраздновать жизнь с двумя людьми, которые значат для нее больше всего.
Я слишком хорошо понимаю желание проводить важные дни с теми, кого любишь. Они могут быть отняты в мгновение ока.
— Я думаю, что мне очень понравилась бы твоя мама, — тихо говорю я.
— Думаю, она тебе действительно понравится. — Джакс поднимает свою свободную руку и прикасается к моему лицу, пальцами мягко поглаживает мою щеку. — Я думаю, что ты мне действительно нравишься.
У меня перехватывает дыхание, и я могу только удерживать воздух внутри, боясь того, что будет дальше.
Это напоминает, как чувствуешь себя, прежде чем сорвать пластырь. Ведь это простой акт, но вызывает волнение в животе. Не знаю почему, но, прежде чем сорвать пластырь, я всегда проводила что-то вроде ритуала, чтобы подготовиться. Задерживала дыхание, закрывала глаза и считала до трех. Я понимала, что боль будет минимальной, но мое тело все равно среагирует — дрожью или судорогой. Даже со всеми моими приготовлениями я никогда не была готова. Эта последовательность: чувство, потрясение, непроизвольный рывок тела — происходит со мной прямо сейчас.