Это было у моря

Maellon

Его губы были нежны и теплы. И когда их дыхание смешалось и вошло в один и тот же ритм, Санса почувствовала, что нет больше ни барьеров, ни правил, что возраст уже ничего не значил — перед этой ночью они были равны, потому что для обоих это чудо происходило впервые.

Даже время перестало иметь значение. Устало скрипнув своей стрелкой, оно остановилось, оставив их — на краткий миг вечности — в покое, не прикрытыми друг от друга ни условностями, ни болью. Тут больше ни для чего не было места — только они, друг напротив друга — они не смели идти дальше, но и оторваться

друг от друга не могли.

И когда этот первый, самый горький, самый сокровенный поцелуй все же закончился, и Санса опустилась на землю (до этого она стояла на цыпочках, почти отрываясь от земли, как пламень отрывается от фитиля, что держит его и не дает улететь и раствориться в ночи), она спрятала лицо у Сандора на груди — и это тоже было так естественно и легко, без надрыва, угрызений совести, терзаний, так, что Санса почувствовала: она — дома. И даже если бы сейчас земля пошатнулась, разверзлась, и небо, сошедши вниз, соединившись в экстазе со штормовым морем, поглотило бы их вместе со всей тоскующей вечерней землей, она бы помнила это ощущение до конца своих дней, до последнего вздоха, до последнего мига!

Сандор зарылся носом в ее волосы.

— Пташка, ты отвратительно пахнешь. Сигаретами. Я подозревал, что это не ты.

—Не смейся надо мной! Я так ждала тебя!

— Это было заметно. Ты была крайне гостеприимна. Я даже опешил.

— Тогда или сейчас?

— Тогда. А сейчас…

— Да?

— Ты меня ошеломляешь, опьяняешь. Как немыслимая стихия. И, вместе с тем, я спокоен. Как будто все пришло в норму. Все правильно. А еще я хочу спать.

— И я хочу. Мы будем спать вместе?

— Вот это уже неправильно. Не сегодня.

— Почему?

— Потому что, как бы мало у нас ни было времени, не стоит все валить в одну кучу. Будет время и для этого. Но не сегодня.

— Грустно.

— Какая нетерпеливая Пташка! Дай мне свыкнуться с мыслью. И себе заодно.

— Я уже свыклась. Я всегда знала, что так будет. Рано или поздно.

— А у нас вышло «рано» или «поздно»?

— Время покажет…

— Время… Пожалуй. Но вот что я тебе хочу сказать… — Он взял ее лицо в ладони и заставил посмотреть на себя. Санса опять поднялась на цыпочки. — Независимо от постели, времени, и прочей хрени — спим ли мы вместе, или порознь, или вообще, по разные стороны земли — одно я знаю наверняка: ты - моя, а я - твой. И этого уже не изменить. Пока ты этого хочешь…

— Я хочу всегда.

— Храбрая моя Пташка! А вот это покажет время. А теперь иди спать. А не то я спать расхочу…

— Ты меня не будешь больше целовать?

— Боги, я разбудил монстра! В лобик.

— Тьфу на тебя!

— Я тоже тебя люблю…

Конец второй части.

========== Часть третья - I ==========

La canzone di Marinella

Fabrizio De Andr'e

Questa di Marinella `e la storia vera

che scivol`o nel fiume a primavera

ma il vento che la vide cos`i bella

dal fiume la port`o sopra una stella

Sola senza il ricordo di un dolore

vivevi senza il sogno di un amore

ma un re senza corona e senza scorta

buss`o tre volte un giorno alla tua porta

Bianco come la luna il suo cappello

come l’amore rosso il suo mantello

tu lo seguisti senza una ragione

come un ragazzo segue un aquilone

E c’era il sole e avevi gli occhi belli

lui ti baci`o le labbra ed i capelli

c’era la luna e avevi gli occhi stanchi

lui pose le sue mani suoi tuoi fianchi

Furono baci e furono sorrisi

poi furono soltanto i fiordalisi

che videro con gli occhi delle stelle

fremere al vento e ai baci la tua pelle

Dicono poi che mentre ritornavi

nel fiume chiss`a come scivolavi

e lui che non ti volle creder morta

buss`o cent’anni ancora alla tua porta

Questa `e la tua canzone Marinella

che sei volata in cielo su una stella

e come tutte le pi`u belle cose

vivesti solo un giorno, come le rose

E come tutte le pi`u belle cose

vivesti solo un giorno, come le rose.

Когда

Сандор проснулся, было без пяти семь или что-то около того. В комнате уже было светло, и свежий ветерок из раскрытого окна парусом раздувал полупрозрачную занавеску. Похоже, и сегодня день обещал быть погожим. Для верности Сандор глянул на часы в телефоне — было без трех семь.

В усадьбе надо было быть к восьми, а идти здесь было не больше десяти минут. Когда он один… Если он один… Очень хотелось привстать и посмотреть на Пташку, тихо сопящую на кровати за аркой, но он заставил себя этого не делать. Оттянуть удовольствие, в каком-то смысле. Или собраться с мыслями.

Когда он смотрел на нее, бодрствующую или, как сейчас, мирно спящую, любые рассуждения как-то совершенно незаметно покидали его голову, растворяясь в небытии, даже самые неприятные. Как, например, о работе. Или о Серсее. Или о том, что через полторы недели Пташка полетит на север, в объятья холода и своей матери. Ее ждет школа, глупые сочинения и зубрежка — боги, как эти проблемы были от него далеки! — одноклассники…

От мысли об сокурсниках Пташки у Сандора внутри зашевелилось непривычное чувство бессилия и раздражения. Какие-то сопливые безмозглые юнцы будут каждый день иметь возможность глядеть на его девочку, сидеть с ней рядом, говорить с ней… Тогда как он будет таращиться на надутую физиономию Джоффри в школьной форме по утрам, таскаться с Серсеей по магазинам и всяким бабьим клубам в течение дня, а потом, в ночи, запивать всю эту гремучую смесь вином в кабаках в обществе Роберта и его шлюх. Отличная альтернатива! Нельзя сказать, что жизнь до этого момента приводила Сандора в бешеный восторг, но теперь она казалась безнадежной и невыносимой.