Это было у моря
Шрифт:
— Так, что ты творишь? Чокнулась совсем что ли, горе-водитель? Четыре года назад ты и то водила лучше. Ну-ка, вылезай оттуда, пока кого-нибудь не убила.
— Никуда я не вылезу. Это моя машина! — Санса заглушила двигатель, с досадой заметив, что она все это время ехала со включённым дальним светом. Что ж такое!
— Ага. Может, мне копам позвонить и сказать, что ты тут дебоширишь? — Он подошел к ней ближе и вдруг поморщился.
— Погоди, ты что, пила? Ты наклюкалась и села за руль? Вот так молодец! Мне стоило догадаться. Нет,
— Я хочу прояснить… то есть, выяснить… Короче, мне надо с тобой поговорить. Есть вопросы.
— Вот и поговоришь — по дороге домой. И вопросы туда же.
— Я не поеду домой, — Санса возмущенно раздула ноздри и потянулась за сигаретами и зажигалкой, валяющимися на пассажирском сидении. Уронила зажигалку на пол перед креслом и, шепотом ругаясь, была вынуждена отстегнуться — иначе руки не дотягивались. Клиган тем временем, воспользовавшись моментом, открыл ее дверцу через опущенное окно с водительской стороны, и, больно дёрнув Сансу под локоть, выволок ее из машины. Силы у него явно не убавилось. Санса, не очень твёрдо стоя на ногах, высвободила руку из железного захвата, слегка пошатнулась и отступила на шаг.
— Ну, и что теперь?
— Теперь ты, как послушная девочка, пересядешь на другую сторону и не будешь устраивать тут разборок на потеху публики.
— Какой еще публики? — она недовольно огляделась и обнаружила, что из супермаркета выскочили два продавца и, по-видимому, их начальник, что вчера дремал за стойкой администрации в дальнем углу. Тот махнул рукой Клигану и, шепелявя, спросил: «Все в порядке?»
— Да, все отлично. Она просто учится водить — скоро экзамен сдавать, а парковки все не выходят… Решила тут потренироваться и испугалась, — он обернулся к ней и прошипел:
— Просто молчи и делай вид, что ты трезвая. Справишься? Или плакали твои права. Этот хрен вполне способен прямо сейчас позвонить в полицию…
Санса криво улыбнулась, помахала рукой продавцам и, прокричав: «Извините, не рассчитала траекторию!», обогнула машину спереди и села на пассажирское место. Вот, опять. Надо было, конечно, идти пешком. Что за дурь ей пришла в голову — ехать на тачке? Это все треклятое вино сбило ее с толку.
Клиган тем временем сел за руль, провожая напряженным взглядом наконец-то убравшихся восвояси продавцов. Когда автоматическая дверь за ними закрылась, он прокричал в сторону лавки — дверь была открыта, прижатая к стене большим камнем:
— Джейла! Я отлучусь — тут возникли дела. Как закончишь там, просто закрой все, ладно?
Из лавки высунулась молоденькая — едва ли старше нее самой — смазливая рыжая девица.
— Да, конечно, сэр, я уже почти все. Запру и жалюзи опущу. Как-то рано сегодня закрываемся.
— Это ничего. Тут старая знакомая приехала. Есть повод пообщаться. Извини, мне надо отвезти ее домой. До пятницы!
— Пока, мистер Клиган, увидимся.
Девица отодвинула ногой камень, бросив насмешливый
— Ты не с того конца сигарету поджигаешь, Пташка.
— Я тебе не Пташка. Это кто, твоя содержанка?
— Если будешь говорить гадости, я посажу тебя в багажник — целее будешь. Она просто приходит два раза в неделю мыть полы в лавке. И белье мне заодно гладит в задней комнате.
— Фу-ты ну-ты, белье гладит! Прямо на тебе, надо полагать? Особенно если в задней… Ну, не прелесть ли? Я вот вообще ничего не глажу.
— Что, так в мятом и ходишь? Ну-ну.
— Мне просто не надо, мистер белая рубашка. У меня же нет задних комнат. И я не хожу в сорочках.
— А они тебе шли, в свое время, — тихо заметил Клиган, заводя машину, — Ну, это твое дело. Едем домой?
— Сказала же, не хочу домой. Там мерзко. И вообще — это уже не мой дом.
— Продажа состоялась? И ты решила отпраздновать всласть?
— Состоялась. И ничего не отпраздновать. Просто настроение было такое.
— Какое еще настроение? Бузить и бить машины? Ну, ты крута. Спасибо, что еще пистолет свой хваленый не взяла.
— А я взяла. Он в бардачке.
— Вот пусть там и остается. Если ты случайно меня пристрелишь — кто же тебя повезет кататься?
— Не хочу я кататься. Я хочу говорить.
Сандор пожал плечами:
— Ну, говори, кто же тебе мешает. Не хулигань только, а то я не могу одновременно от тебя отбиваться и вести эту твою машинку.
— Очень надо было. Много ты о себе возомнил! Я совершенно спокойна. И вообще, не хочу до тебя дотрагиваться. Мне это неприятно.
— Если неприятно, тогда убери руку от коробки передач. Ты мне мешаешь.
Санса с раздражением заметила, что и вправду, ее левая ладонь каким-то незаметным для нее образом оказалась прямо рядом с его рукой, лежащей на рычаге переключения скоростей. Она дёрнулась, словно обжегшись, и запихнула ладонь между тканью сиденья и собственным бедром — чтобы та опять ненароком куда-нибудь не сбежала.
Как глупо вышло! Санса вспомнила, что так они ездили той осенью. Сандор держал руль левой - не так, как она. Другая рука была либо на колене, либо поддерживала руль снизу. Когда ей становилось тоскливо, просто достаточно было положить ладонь туда, на разделитель передней части салона, где обычно валялись его сигареты. Тогда он, не отрывая взгляда от дороги и продолжая рулить левой, протягивал ей правую руку и на несколько минут переплетался с Сансой пальцами.
От этого зарытого очень глубоко воспоминания Сансу затопило совершенно неожиданной волной сожаления и стыда. Все шло не так, как она хотела. Совершенно не так. Он все еще слишком близко к ней стоял. Надо было отступать, закрываться, защищаться — а сил не было, да и желания временами тоже. Она отвернулась к окну и закусила ноготь.