Это было у моря

Maellon

Сандор вздохнул и смел с байка небольшое количество снега, что все же налипло на металл, забравшись с ветром под навес. Руки жгло стылостью мокрого снега. Мозги — Пташкиной отчаянной реакцией на предложение о ее сопровождении. Ему следовало бы знать. Этот пунктик на возраст, плюс непонятное нежелание раньше времени встречаться с кем бы то ни было из родственников. Словно ей нужно было время, чтобы подготовиться… Хорошо, что он не стал действовать через ее голову, как предлагала младшая Старк. Такого рода выверты вызывали у Пташки как правило еще более отчаянную реакцию. А Сандор не желал, чтобы она в этот день затаивала на него зло по глупости.

Что она там еще сказала? Ах да — «проститься без свидетелей». Тут она была права, но думать об этом Сандору хотелось меньше всего. Поэтому он отряхнул с волос снег — словно отгоняя неприятные мысли и продолжил ковыряться с Харлеем, вытаскивая его из-под навеса поближе ко входу.

А вот и она. Легка на помине — и вправду быстро. Прошла по собственным следам в его сторону.

— Ну что ты меня не хвалишь, видишь, какая я молодец — как молния.

— Да, хвалю. Ты молодец! — пробормотал Сандор уныло.

— Ага. Едем за баночкой с мужем. А дальше — в полет!

Пташка дождалась пока он заведет мотор, оседлавши байк. Потом уселась позади, положив теплые на этот раз руки ему на талию.

— Едем?

— Спрашиваешь!

И они поехали. Без шлема в снег ехать было уж совсем кисло. Мотоцикл заносило на поворотах по свежему, еще не утоптанному и не вычищенному снегу. Им встретилась машинка, разбрасывающая соль по заметенной дороге. То же делали и редкие люди, что выползи из своих жилищ и копошились теперь у подъездов с тачками, нагруженными желтыми полосатыми мешками с реагентом. Видимо, в ночь ожидается похолодание — а завтра — лед. Сандор убрал с лица слепящий снег, и мотоцикл едва заметно вильнул вправо. Езжай прямо, хренов драндулет! Как он на нем в столицу-то поедет? По такой погоде? А торчать тут после отлета Пташки ему было ну совсем не в масть. Да и деньги следовало бы приберечь. Неизвестно, когда он найдет следующую работу, — если вообще найдет.

Вот и морг. Они повернули на известную уже улицу Горы Надежд. Ну что за дикое название! И почему все кладбища всегда находятся на улицах чего-то там надежд? На что уж теперь было надеяться?

Сандор осторожно провел мотоцикл на чернеющую обнаженным асфальтом больничную парковку — тут видимо уже посыпали солью, судя по тому, как неестественно растаял снег. Он словно испарялся. Пташка за спиной нервно кашлянула. Он остановился.

— Ну все, приехали, слезай. Да не шлёпнись тут — похоже, все вокруг в этой их химии.

— Я и не собиралась. Мне же не два года.

— Извини. Я подумал, ты не заметила.

— Чего, того, что снег неожиданно сам собой исчез? Не держи меня за дуру.

— Хорошо, все. Пошли. Или ты и тут хочешь все делать сама.

— Вот тут я бы предпочла сопровождение, как раз.

— Как скажешь.

Они зашли через одни из боковых входов, прошли к тому окну, где Пташка давеча заполняла бумажки. Оттуда на

нее воззрилась строгая женщина в очках.

— Да? Чем могу помочь?

— Мне надо забрать урну с останками мужа.

— Да, я предупреждена. Погодите минутку, позвоню.

Она бросив настороженный взгляд на Пташку и в особенности на него самого, набрала какой-то, судя по всему, внутренний номер на устаревшем аппарате. Обменялась краткими фразами с кем-то на другом конце линии.

— Подождите тут. Он сам принесет, сказал.

— Кто?

— Михаэль. Санитар из анатомического отделения. Он сказал, вы его знаете.

— Да-да.

— Вон там есть кресла. Извините, мне надо работать…

И тетка уткнулась в какие-то бумажки, нарочито, не глядя на них, вводя данные в компьютер.

Из известного им узкого коридора показался вчерашний медбрат с серебристым мешком.

— Приветствую. Это вы удачно приехали. У меня как раз смена кончается через полчаса. Пришлось бы с кем-то еще разговаривать. Ну у нас тут все ребята нормальные, но все же…

— Здравствуйте! Как быстро-то вышло!

— У меня там знакомые, в крематории. Не хотелось вас сильно задерживать. Чего уж тут? Если пустить все на самотек, можно и месяц прождать. А им-то чего — какая разница, кого в топку пихать? Пара звонков — и дело сделано. Лишь с доставкой туда-обратно пришлось попотеть. А так — вот — получите. И расписаться тоже придется. Один модуль мой, второй — возьмете у Кассандры.

Он протянул Пташке серебристый мешок и бумажку и кивнул в сторону секретарши.

Девочка замялась.

— Сандор, у тебя есть ручка?

— У меня есть.

Санитар Михаэль достал из нагрудного кармана своей зеленоватой форменной одежды, пробуждающей у Сандора неприятные воспоминания о пребывании в больницах, веселенькую ручку, всю покрытую изображениями падающих снеговиков. Протянул ее Пташке. Та покорно, даже не улыбнувшись на дурацкие картинки, приняла ее и нацарапала, приложив бумагу к стене, свои инициалы. Мешок она держала в другой руке, вцепившись в него мертвой хваткой, словно боялась, что он убежит.

— Да вы пакет-то поставьте. Он не кусается и не бегает. Это же просто урна с прахом. Кстати, если вы полетите с ней в самолете -надо будет указать это в декларации. А Кэсси вам даст специальную бумагу с больничной печатью — чтобы не было лишних неприятностей.

— А что будет в бумаге?

Пташка боязливо поставила мешок к стене.

— Да ничего. Просто заявление о том, что вы везете останки близкого родственника на захоронение. В паре со свидетельством о смерти вашего супруга и данными о вашем браке- есть такое у вас? — это снимет все возможные вопросы.