Это было у моря
Шрифт:
Все выплатил пени
То снег, то поземка
Сметают по кромке
С ресниц твоих
Этот холодный взгляд
Твой тающий образ
Немым силуэтом
Маячит сквозь поросль
Кленов — поэтам
А мне остаются
Опавшие листья, —
Ни слов, ни корысти
Ни страсти, ни истин
Лишь только последний
Себе ненавистный
Усталый холодный взгляд…
Они не успели пройти и полквартала, как у Пташки зазвонил телефон. Она нехотя достала его из кармана — покосилась на Сандора, потом
— Кто это?
— Не знаю, номер мне не знаком.
— Будешь подходить? Или хочешь, давай я.
— Ну еще не хватало. Не откусит же он мне голову.
Она неуверенно нажала на «Принять вызов»
— Да? Да, это я. Ага, да. Уже? Да, кончено. Когда можно подъехать? Туда где мы уже были? Ага. Хорошо.
Она взглянула на Сандор и прикрывая трубку рукой спросила:
— Это из морга. Уже можно забирать эту урну. Мы можем туда подъехать до семи вечера?
Сандор пожал плечами.
— Ну да, почему нет. Снег, конечно… Но туда можно и пешком дойти, если очень охота…
— Да, мы приедем. Спасибо.
Пташка завершила звонок и вздохнула.
— Ну вот и все. Не знаю, как так спешно вышло, но похоже, они решили поскорей от меня избавиться. И от лишних трупов, конечно. Можем забирать эту ношу. Хоть прямо сейчас.
— Сейчас и поедем. Пока тут все не занесло. И, Пташка…
— Да?
— Возможно, имеет смыл заказать тебе тогда билет. На самолет…
— Давай сперва заберем эту урну, а? А то мало ли…
— Ну хорошо. Пошли в гостиницу.
Они проложили первые следы по тающему снегу. Волшебство, что возникло между ними в парке, казалось, растаяло с этим звонком. Оба сразу же почувствовали отторжение, которое было вызвано перспективой скорой и теперь уже неизбежной разлуки.
— Пташка?
— Да.
— Мы вчера с твоей сестрой говорили… Может, неплохо было бы если бы тебя кто-то встретил. Ну, из родственников.
Пташка недоумевающе взглянула на Сандора. Снег ложился мокрыми хлопьями на ее черную влажную копну волос, налипал на ресницы, и она досадливо его смахивала замёрзшей рукой, то и дело вытаскивая ее из кармана.
— Я не понимаю… Они что, не хотят меня встречать в аэропорту? О чем ты вообще? Нет, я могу и на такси оттуда доехать. Адрес я знаю.
— Да нет. Я имел в виду, тут. Чтобы кто-то приехал сюда…
— И забрал меня? Это ты хотел сказать?
— Да нет. Ну чтобы тебе не одиноко было лететь…
— Да что тут лететь-то? Не больше часа. Что еще за вздор! Я же не ребенок, честное слово. Что вы еще выдумали? Это совершенно лишнее. И вообще… Я не хочу. Я хочу проститься с тобой без свидетелей. Кого они хотели послать — тетю? Или это дядя придумал?
— Нет, вообще то это была наша с твоей сестрой идея.
— Твоя — с Арьей? Вот уж спелись за полчаса. Ты, похоже, выбрал не ту сестру…
— Что ты чушь несешь!
— И кто должен был прилететь меня конвоировать?
— Твой кузен. Джон, кажется.
— Ага. Ну с него станется. Он такой суперответственный.
— Вообще я не знаю. Это Арья предложила. Не хочешь — не надо. Полагаю, ты и сама справишься…
— Да уж как-нибудь. Спасибо, что не заставляете. А то я себя почувствовала чуть ли не младше Арьи.
— Не повод для скандала. Не заводись. Мы же хотели, как лучше.
— Лучше кому?
— Всем. Сестра за тебя беспокоится. И я тоже.
— Ну-ну. Я ценю ваше беспокойство, но нет, спасибо, не стоит. Разберусь сама.
— Ладно, тема закрыта. Не хочешь — не надо.
Они дошли до гостиницы. Сандор побрел разбираться с мотоциклом, что стоял, к счастью, под навесом. Пташка кинула ему на ходу:
— Пойду положу мешки в номер.
— Не хочешь хм… переодеться?
— Нет. Удовольствие щеголять в новых вещах я оставлю на завтра. Предстану перед родственниками как ты и хотел НЕ замарашкой. Если только не обольюсь чем-нибудь в самолете. Вином например — это будет кстати, тебе не кажется? Блудная племянница, погрязшая в выпивке и прочих излишествах… Хотя жаль, — пятен на черном не видно! Надо было брать все белое — было бы более картинно, ты прав.
— Не пори чушь. Не хочешь переодеваться- не надо!
— Ради урны с Мизинцем внутри? Было много чести! Для него и грязные штаны сойдут.
— Согласен. Тогда давай быстрее.
— Как скажешь. Слушаю и повинуюсь.
Пташка, зло сверкая глазами, отдала ему честь и промаршировала ко входу. Тут двери сами собой не открываются, и девчонке пришлось надавить изо всех сил, чтобы сдвинуть тяжелую стеклянную створку, уже припорошенную снегом. Она кинула на него еще один уничижительный взгляд через плечо и зашла внутрь.