Это был просто сон...
Шрифт:
— Знаете что, отстаньте от меня, — заявила она. — Я со смены пришла, с ночного дежурства. Устала как собака. Я спать хочу!
Фарго буквально онемел после такого выпада. Он явно не привык, чтобы с ним так разговаривали. Но Ирине было все равно. Все, что она хотела сейчас — упасть в постель и спать, спать и еще раз спать…
Но заснуть не получилось. Ирина вертелась с боку на бок, и чем больше думала над странным поведением Фарго, тем больше удивлялась. Какая ему разница? Не пришла и не пришла. Тем более, кто она, Ирина, такая? Зато кто такой Фарго, это вам любой сразу же скажет. Так нет же,
…Бред это все. Какая там любовь, он просто самец, как и все знаменитости мужского пола, только и всего. Наткнулся на полное отсутствие интереса к себе, любимому, и теперь суетится. Тьфу. Ирина мысленно плюнула. И решила, что ни на один концерт слепого больше не придет, даже если в цепях потащат.
Вконец извертевшись, она включила наконец снотаймер.
И сразу же провалилась в сон.
Несколько дней не происходило ничего особенного. Погода портилась, с каждым днем становилось все холоднее и ветренее. По утрам небо покрывалось ажурной вязью перистых облаков, к вечеру они испарялись. Жизнь застряла в бессмысленном безвременье. Ирина ходила на работу, возвращалась домой… Замкнутое колесо забот, а за ним — пустота, беспощадная и страшная.
Царапал память разговор с Клаемь насчет беременности. Наверное, сработал эффект запретного плода. Ирине думалось, что неплохо было бы родить ребенка… Чтобы была рядом родная душа, маленький человечек, требующий любви и заботы.
Но, во-первых, что делать с ограничением в правах, а во-вторых — от кого рожать? При одной мысли о том, что с кем-то надо будет поцеловаться и в постель лечь, желудок связывался в болезненный узел. Поэтому мечты о ребенке оставались невнятными, приправленными острой тоской по оставленному на родной Земле Игорьку.
В тот день Ирина возвращалась с дежурства. По графику, ей полагалось несколько дней подряд работать в первую смену, и вечер оставался свободным. Чем его занять, Ирина знала: с некоторых пор она полюбила общаться с информом, узнавая немало интересных событий и фактов из жизни Анэйвалы. Местная информационная сеть не поддерживала чаты, сайтов социальных сетей тоже не было. Может быть, Ирина не там искала, а может быть, доступ у нее был ограниченным, только на поиск и чтение… Впрочем, Ирина и дома, на Земле, не особенно интересовалась интернетом. Всегда удивлялась подругам, способным проторчать за бесполезной болтовней по различным форумам сутки напролет. Как будто других дел у них не было, поважнее!
Но здесь-то делать действительно было нечего. Тоска и скука, тоска и скука, день за днем и ночь за ночью…
Ирина приходила в пустую квартиру и включала информ. Информация стала наркотиком, позволявшим отвлечься от пустой бессмысленности галактического бытия. Живые люди при таком раскладе… раздражали.
Вот как сейчас, к примеру. У дверей своей квартиры Ирина встретила Кмеле, и совсем ей не обрадовалась.
— Здрасьте, —
— Мы вроде договаривались на "ты", — сказала Ирина.
— Угу, — кивнула Кмеле. — Я так, на всякий случай…
Кмеле — славная девочка, хоть и взбалмошная. И красивая, даром что чернокожая. Сегодня она выглядела просто потрясающе — в белоснежном, с ало-золотым узором по рукаву, костюмчике, вдобавок, она расплела свои бесчисленные косички. Волосы падали золотисто-алой волной почти до колена. Какая-то невидимая сила держала их в форме; заколок или шнурков Ирина не заметила.
Но почему бы этой девочке не уйти туда, откуда она пришла? Ирина с досадой подумала, что отделаться от Кмеле, не обижая девочку, невозможно. Придется терпеть…
— Зайдешь? — спросила Ирина из вежливости, надеясь все-таки, что Кмеле откажется.
— Ага. Я ж к тебе и пришла.
В руках она держала объемистый пакет, и отдала его Ирине сразу же, едва переступив порог.
— Держи. Это тебе.
— Спасибо, — ответила Ирина. — А что это такое?
— Красивые шмотки, — Кмеле плюхнулась на диван и вытянула ноги. — А то у тебя одно тряпье, в приличное общество выйти стыдно.
— Погоди, погоди, — ничего не поняла Ирина. — Какое-такое приличное общество?!
— Во дела! — восхитилась девочка. — Они тебе не сказали?!
— Кто — они? Что они должны были мне сказать? Кмеле!
— Значит, так, — довольно улыбаясь, заявила Кмеле. — Ты сегодня идешь на концерт Фарго…
— Это он так думает, — сердито ответила Ирина. — Никуда не пойду. Пусть не рассчитывает, так ему и скажи.
— Слышь, сама это скажи, — предложила Кмеле. — Только не Фарго, а Натален Магайон-лиа.
— Что? Натален тебе приказала пойти ко мне?
— Рангом я не вышла, с ней общаться, — хмуро буркнула Кмеле. — И хорошо. Пускай Клаемь с братцем отдуваются. Это им она приказала тебя привести. А они уже меня послали.
— Ничего не понимаю, — беспомощно сказала Ирина. — Ничего не понимаю! Что им всем от меня нужно? Что они все ко мне цепляются?
— Расслабься, — посоветовала Кмеле, ухмыляясь. — Переодеваться будешь, или как?
— Давай, — вздохнула Ирина.
Кмеле мигом вскрыла пакет. Ирина тихонько вздохнула.
Похожие платья она видела только издалека, в фильмах о богатых наследницах, в глянцевых журналах, в репортажах о кинофестивалях. Но чтобы самой когда-нибудь приложить к себе что-то подобное — об этом нечего было даже мечтать. Нежная атласная ткань, светло-кремовая, вроде бы однотонная, но отливающая на изгибах многоцветной пастельной радугой… К платью полагались бежевые туфельки и такая же лента на волосы.
— А ну-ка, руки покажи, — потребовала Кмеле. — Зараза, так и думала. Ты что, совсем за собой не следишь?
Ирина в недоумении посмотрела на свои руки. Руки как руки, чистые, без грязи под ногтями.
— Дай сюда, — велела Кмеле, доставая из пакета то, что Ирина определила как маникюрный набор.
Обращалась Кмеле с ним на удивление ловко. И так же ловко и быстро она разобралась с прической. Иринины три волосины в шесть рядов были уложены по всем правилам этикета. Ирина припомнила адел и немного испугалась, но Кмеле — это ж не дрянь-Седдерсву, отчего бы ей не довериться?