Это Америка
Шрифт:
Приехав на Юнион Сквер, Лиля с Лешкой увидели высокие здания по 30–40 этажей, а вдалеке виднелись небоскребы делового центра. За ними возвышались две стройные светлые башни World Trade Center — Мирового центра торговли, по 110 этажей.
До встречи оставалось время, и они решили пройтись по ближайшей 17–й улице. На углу 2–й авеню шла активная стройка. Лешка засмотрелся.
— Мам, интересно в Америке строят: идет стройка, а движение на улице не перекрывают.
— Да, любопытно, что это такое строится? — ответила Лиля [31] .
31
Это
В большом зале НАЯНЫ проходило orientation — ознакомительное собрание для эмигрантов, около сотни человек из разных гостиниц; был организован фуршет, а зал украсили флагами Америки и Израиля.
Форма приема для всех была внове, люди сгрудились в одном месте, были напряжены, не знали, сколько брать еды на тарелку: одни накладывали побольше, другие — робко. Часовщик Капусткер ворчал:
— Что это такое, как они нас принимают?! Даже присесть негде.
А его жена хмуро добавила:
— Бумажную посуду дают. Видели бы они, какой у меня был сервиз в Харькове.
Сотрудники ходили среди толпы и заговаривали с людьми по — английски, но никто не мог им ответить. Неожиданно Лиля увидала среди сотрудников свою соученицу по школе большеглазую Лорочку Жмуркину. Последний раз они виделись в Москве возле здания ОВИРа, когда Лиля подавала заявление на отъезд в Израиль. Лорочка похудела, выглядела бледной и замученной.
— Лорочка!
— Лиля!
Они кинулись друг к другу.
— Что ты тут делаешь?
— Подрабатываю внештатной переводчицей. А вы только приехали? Поздравляю.
— Ты хорошо знаешь английский?
— Не очень, я ведь не доучилась. Но для простых переводов достаточно.
— А как ты вообще устроилась здесь, дорогая?
Лорочка состроила грустную гримаску:
— Плохо, плохо устроилась. Муж мой так и не приехал, обманул нас с дочкой, женился в Москве на другой. Я хватаюсь за любую работу, чтобы нам с Нинютой как-то просуществовать. Сначала мыла полы и подъезды в богатых домах, работала cleaning-woman, уборщицей. Потом устроилась работать в качестве home attendant.
— Что это такое?
— Домработница: помогаю старикам — эмигрантам, убираю у них квартиры, покупаю продукты, готовлю, вывожу гулять. Ужасная работа, платят мало, но дают медицинскую страховку на меня и дочку… — И с гордостью добавила: — Зато моя Нинюта учится в музыкальной школе Juilliard («Джульярд») — самой лучшей.
Лиля вспомнила, какая Лорочка всегда была неприспособленная идеалистка, и расстроилась из-за подруги.
В это время объявили, что начинается выступление вицепрезидента НАЯНЫ. Лорочка еще раз улыбнулась и успела шепнуть:
— После увидимся, я тебе все расскажу.
Вице — президент, пожилой, коренастый, не по возрасту подвижный человек, единственный из сотрудников говорил по — русски,
— Welcome to America! Welcome to New York! НАЯНА приветствует вас. Я сам из плеяды еврейских эмигрантов, уехал из России в Европу молодым, в 20–е годы.
Он рассказывал много важного и практического. Сказанное им вселяло оптимизм. Лиле особенно запомнилось окончание его речи. Он говорил проникновенно, с пафосом:
— Америка — это такая страна, где человек все время идет вверх, — он показал рукой путь. — Вы все начинаете с самого начала, и на ваших дорогах будет много трудностей. Но поверьте мне, через несколько лет вы все будете о’кей, счастливые, а может быть и богатые. Это такая страна — Америка!
В этот момент Лиля почувствовала прилив уверенности в будущем, она поверила в Америку, и надо было только поверить в себя. Лиля сжала руку сына, как будто хотела передать это чувство ему.
Часовщик, стоявший рядом, скептически хмыкнул:
— Во заливает-то! Как бы не так, на дураков рассчитывает.
После небольшой паузы вице — президент добавил:
— Когда вы начнете зарабатывать, мы будем просить вас постепенно возвращать ХИАС и НАЯНЕ то, что они потратили на ваш переезд и содержание. Эти деньги, все до последнего цента, пойдут на ввоз и обустройство следующих эмигрантов.
По лицам многих пробежало скептическое выражение.
После его речи сотрудники НАЯНЫ обошли всех, стали знакомиться. Люди натянуто улыбались, но сказать по — английски ничего не могли. Неплохо говорил Геннадий Лавут, и Лешкин английский тоже произвел на сотрудников впечатление. Возле них собралась целая группа. Лиля тоже вставляла фразы. Ее закидали вопросами, а когда узнали, что она хирург, начали радостно восклицать:
— Как прекрасно! В Америке мало женщин — врачей, нам нужно больше!
В конце всем раздали письменную инструкцию на русском языке.
Лиля с Лешкой пошли к автобусной остановке, люди беспокойно спрашивали друг друга:
— Слушайте, а вы уверены, что нам надо здесь садиться? Послушайте, а вы знаете, куда идет автобус?
Подошел автобус, произошла неловкая заминка: все привыкли, что в России входят в заднюю дверь и платят кассирше, поэтому кинулись к задней двери. Оказалось, наоборот: входить надо в переднюю и бросать жетоны в щель кассы рядом с водителем. А водителем оказалась крупная черная женщина с короткими курчавыми волосами и громадными кольцами в ушах. Эмигранты, как входили, застывали.
— О господи, черная баба! — вырывалось у некоторых.
— С такой негритянкой и ехать-то страшно…
Лиля тихо сказала:
— В Америке нельзя говорить «негр», это считается ругательством.
— Как же нам называть их?
— Здесь вместо «негр» говорят «черные».
— Ха, это вроде как вместо «жид» говорить «еврей», — прокомментировал кто-то.
Когда подъезжали к их остановке, Лиля предупредила:
— На следующей нам выходить.
На остановке передняя сторона автобуса слегка опустилась вниз для удобства выходивших. Удивлению не было предела: