Есть только миг
Шрифт:
Туристы гуртом собрались вокруг Ивана, ожидая дальнейших инструкций. Недалеко от станции серебрилась на солнце небольшая речушка, шириной метров в десять. Сразу за ней виднелась полянка с невысокой светло зеленой травой, обнесенная по дуге густым частоколом хвойного высокого леса. На лужке паслась бурая корова, привязанная веревкой к длинному железному колу. Несколько деревянных крашенных домов, окруженных со всех сторон плодовыми деревьями, расположились по другую сторону от железнодорожных путей. За селом, с трех сторон темнел и звал к себе смешанный лес.
Кузнецов внимательно оглядел своих городских товарищей, пытаясь уловить их первое впечатление
– Так вот, где начинается Ниагара?! – тихо сказал Бурашев почти в абсолютной тишине, смотря на неширокую речушку.
Поезд давно исчез в дымке горизонта. Эта железнодорожная ветка не являлась магистральной, и следующий состав мог показаться лишь на следующее утро. Непривычным и чудным казалось отсутствие вечного городского шума. Кроме Ивана и Ларисы, никто из присутствующих не забирался раньше так далеко от цивилизации, и новичкам даже цвет неба казался на этой глухой станции совершенно другим, более ярким и голубым. Завораживало разноголосое пение птиц под нежный шелест листвы деревьев, колышущихся от слабого ветерка. Откуда-то из села туристов поприветствовал петух. Это позабавило приезжих и заставило многих улыбнуться.
– Ну, ладно, полюбовались деревенским пейзажем и буде. Нам туда, – кивнул Иван в сторону речки, вскинул на плечи свой чехол с байдаркой и начал спускаться с каменистой насыпи.
Кузнецов взял руководство в свои руки. Обычно спокойный, немногословный, податливый и ведомый среди друзей в городской жизни, он будто очутился среди своей стихии, там, где умение красиво говорить, применяя редкие модные и неизвестные слова, мало значило, а больше слов ценились действия – размеренные, продуманные, отточенные.
Подойдя к низкому берегу, Кузнецов сбросил с плеч чехол, расшнуровал его и вывалил содержимое на траву. Иван действовал быстро и профессионально. Успевал и свою байдарку собирать из алюминиевых втулочек, вилочек, трубочек, крепежей, называя их шпангоутами, шплинтами, стрингер-клипами, мидельвейсами и другими замысловатыми словечками, а заодно умело и своевременно руководить парнями.
Подгорный и Бурашев не спорили и подчинялись беспрекословно командам друга. А что касается девушек, то их Кузнецов и вовсе не замечал, поэтому слабому полу пришлось вспомнить, что в тайге он действительно слабый и молча приноравливаться к действиям парней. Девчонки помогали, как могли – смотрели за действиями Ивана, а потом искали среди всех деталей нужную, и подавали Подгорному или Бурашеву. Сложилось так, что около Павла суетилась Галина, а рядом с Бурашевым – Катерина. Лариса же, стояла недалеко от Ивана и больше любовалась окружающей действительностью, чем помогала Кузнецову.
Александр несколько раз встречался взглядом с Катей, когда она, предвосхитив его действия, подавала ему очередную деталь остова байдарки. Бурашеву нравился взгляд этой девушки – открытый, заинтересованный, изучающий, добрый. Несколько раз Катя молча улыбнулась, когда ошиблась, подавая не ту втулку или трубку. Александр не злился, а лишь улыбался в ответ. Он привык по жизни делать все самостоятельно, не просить никого о помощи, если в этом не было крайней необходимости, и поэтому любая добровольная подмога ему всегда была приятна. Иногда, при передаче мелких деталей Александр касался кисти девушки и чувствовал от прикосновения зарождавшуюся где-то глубоко у себя в груди теплую негу.
Наконец, носовые и кормовые части всех байдарок были собраны, и Иван позвал на помощь ребят надеть на остов носа первой лодки водонепроницаемую обшивку – прорезиновый чехол.
– Мужики,
Совместными усилиями парни вдели в прорезиновый обшивку сначала алюминиевый скелет передней части байдарки, а затем – остов задней. Затем согнутую пополам лодку поставили концами в землю, соединили болтами каркасы носа и кормы и втроем надавили сверху. Конструкция в виде треугольника тяжело подалась и медленно пошла вниз. Нос и корма, скользя по траве, удалялись друг от друга, пока вся лодка не распрямилась на земле и не приняла знакомый вид байдарки. Оставалось только закрепить гайками центральный стык, и судно к отплытию было готово.
С двумя оставшимися байдарками разобрались быстрее. По готовности их отнесли на воду. Без снаряжения лодка легко переносилась двумя парнями, хотя и выглядела внушительно. Кузнецов распорядился разобрать рюкзаки с провизией и одеждой, загрузить вещи пропорционально в носовой и кормовой отсеки каждой лодки, и в заключение провел небольшой инструктаж для неопытных байдарочников, как необходимо слаженно работать веслами одновременно рулевому и загребающему.
По окончании краткой лекции, Иван скромно улыбнулся и сказал: «Итак, теперь вы готовы плыть хоть до Ледовитого океана. Так что – в путь! Скоро стемнеет, а нам нужно пройти по воде еще парочку километров. Там на поляне рядом с лесом уже есть подготовленная стоянка. Мы всегда останавливаемся в первую ночь на ней. Вперед, бродяги, волна зовет!».
С напутствием адмирала все пошли к байдаркам. Кузнецов подождал, пока каждый займет свое место, потом оттолкнул от берега сначала лодку Павла и Галины, затем – Александра и Кати, усмехнулся, увидав, что первое судно сразу залезло носом в высокую прибрежную траву, отчего Галя громко завизжала и впервые прикрикнула на Павла. Но Подгорный спокойно отреагировал на реакцию рулевого, вывел байдарку обратным ходом и направил ее по течению. Иван, удостоверившись, что знакомство с водой у всех прошло без перевертышей и громкого мата, а, значит, вполне благополучно и пристойно, оттолкнул свою лодку одной ногой от берега и быстро заработал веслом, наклоняя туловище то влево, то вправо. Лариса опомниться не смогла, как их байдарка уже нагнала другие. Иван чувствовал свое превосходство на воде перед неопытными туристами и гарцевал в майке без рукавов. В сумерках его бицепсы на коротком предплечье казались при каждом движении весла стальными и по охвату больше, чем у других парней. В сидячем положении, за счет длинного туловища Кузнецов не казался меньше ростом, чем его друзья, и оттого его честолюбие еще больше разыгралось. Парень чувствовал себя в своей тарелке. Начало похода ему явно пришлось по душе.
Спустя двадцать минут, компания причалила к живописной полянке, посередине которой находилось круглое кострище полтора метра в диаметре. У края золы торчали из земли две обугленные деревянные рогули, на которых возлежал длинный металлический шест, приспособленный для подвешивания чайника, ведра или кастрюли. По периметру кострища очаровательной дугой расположились скамейки из березовых бревен. За поляной темнел бурелом, а справа от площадки в речку впадал небольшой ручей, протискиваясь по овражку меж высокой травы, из которой на всю округу раздавалась приветственная трель сверчков.