Если
Шрифт:
Прошло более трех недель с тех пор, как мы воссоединились, и я все еще думала о нем. Прежде чем вернуться в Лос-Анджелес я сказала Хавьеру, что мне нужно немного пространства. Было не справедливо по отношению к нему, что я не полностью отдавалась нам. Я думала, что это так, но на самом деле, этого было не достаточно. Он вписался в список идеального парня. Эш же был катастрофой, с ним было так много «но», и все же он был тем, кого я жаждала.
Я вернулась в свою квартиру в Лос-Анджелесе. Я взяла небольшой отпуск, и просматривала пробег нового шоу «Танцы Ноктюрн» в Вегасе. Отпуск не мог наступить
Прошло всего шесть месяцев с тех пор, как Джордан и Тревор переехали в Сан-Франциско. Тревор получил место исполнительного продюсера в своем родном городе, и они хотели воспитывать там свою дочь. Джордан больше не будет вламываться в мою квартиру. Он был занят своей важной ролью в «Танцы Ноктюрн» и воспитанием ребенка. Пару раз в неделю мы пытались говорить по телефону, но их маленькая Анна, названная в честь ее крестной матери, занимала большую часть его времени. С этим перерывом в моем графике он собирался приехать и провести со мной несколько дней, в то время пока Тревор пожертвовал собой и остался с Анной. Это были бы просто Джордан и Бёрд, как в старые добрые времена. Интересно, как я расскажу Джордану про Эша. Он видел тот кошмар, который я пережила после того, как ушел Эш. Он предупреждал меня — и был прав — о нем. Как я смогу объяснить, что снова упала ему в руки?
Я затащила свои пустые сумки в хранилище, и тогда-то я столкнулась с другим наследием Эша. Там было несколько коробок, маркированных его именем, заполненных квадратными бумажными холстами, которые он нарисовал на крыше. Его «секретный проект». В течении многих лет я притворялась, что их не существует, но я не могла от них избавиться.
Я сделала все возможное, чтобы сохранить их, сортируя и упаковывая каждую коллекцию по отдельности.
Я вытащила самую большую коробку, протащила ее до своей квартиры и выложила красочные квадраты на пол моей гостиной. Все они были абстрактными, и, возможно в этом была суть, но я всегда чувствовала, что в них есть, какой-то секрет, секрет, который он так и не смог мне рассказать. Смотря на них некоторое время, я заметила, что две части, лежащие рядом, перетекали друг в друга, как две части головоломки.
Я просканировала все части и нашла еще одну пару, которая соответствовала. Внезапно я оказалась на четвереньках, собирая кусочки, отчаянно пытаясь разгадать тайну. Я потеряла счет времени, пот стекал по лбу, когда я соединяла и переставляла квадраты. Но когда я закончила, это все еще выглядело, как одно большое пятно. Я смотрела на него, возможно около часа, изо всех сил пытаясь проникнуть в мысли Эша, чтобы понять значение этой головоломки. Я выругалась про себя и в поражении поплелась наверх. Джордан скоро будет здесь, и мне нужен душ. Поднявшись, я в последний раз взглянула на очередную насмешку от Эша. И тогда я увидела это.
Вблизи эта картина была лишь размытым пятном, но с этого расстояния, она образовала огромную картину. Это были я и Джордан, танцующие на свету. Я наконец-то увидела золотые всплески моего смеха, которые всегда описывал Эш. Он даже нарисовал себя, держащего гитару позади нас. Я была как четвертый зритель, наблюдающий за сценой из дальнего угла. Я очень отчетливо вспомнила
Я не думаю, что Эш когда-либо намеревался показать кому-то это произведение. Я думаю, что он создал его для меня.
Эш
Миллер выглядел уставшим, когда забирал меня из аэропорта Лос-Анджелеса. У них с Эллой только недавно родился третий ребенок. Я был не очень близок со своими племянниками из-за географии, а еще я продолжал держаться подальше от личного пространства Эллы. Я даже не был уверен, как она относится ко мне теперь, когда я перестал быть неудачником. Но, лживый блядун, охочий до выпивки дядя, все еще не был хорошим примером для подражания, не то чтобы они об этом знали. Я хранил свои пороки в тайне.
— Возвращение блудного сына, — сказал Миллер. Он пытался быть беззаботным и веселым, но я мог сказать, что он был в стрессе.
— Итак, как дела у папы?
— Он стабилен. Они проводят анализы. Его будут наблюдать еще несколько дней. Чувак, я думал мы его потеряли. Они с мамой гостили у меня дома, у нас был маленький пикник, на заднем дворе. — Еще одно семейное мероприятие, в котором я не принимал участия. Я отклонил достаточно приглашений, чтобы они перестали меня приглашать.
— Он смеялся, затем начал кашлять. Он сказал, что у него болит рука и плечо, а потом просто рухнул.
— Дерьмо.
— Да уж. Он посинел, и я сделал ему искусственное дыхание. Скорая приехала вовремя, братан.
— Значит, он идет на поправку? Это же хорошо, правда?
— Я так думаю. Но это все произошло лишь пару дней назад. Он все еще восстанавливает силы.
Мы въехали на подъездную дорожку Миллера.
— Элла сейчас у своей мамы. Их дом ближе к больнице, и ее родители помогают ей с детьми, пока я остался с мамой и папой.
Он достал мой чемодан с багажника своего БМВ и передал мне.
— Гостевой домик в твоем полном распоряжении. Тебе что-нибудь нужно? Там есть все необходимое. Хотя еды нет, так как дом пустует в эти дни.
— Не-а, спасибо. Я думаю, что мне просто нужен душ.
— Круто. — Он посмотрел на свои часы. — Я закажу еды. Мексиканская или пицца?
— Мексиканская. Нет смысла пробовать пиццу где-нибудь еще, когда ты живешь в Нью-Йорке. И я реально соскучился по мексиканской еде Южной Калифорнии.
— Хорошо, просто приходи в главный дом, когда закончишь, — засмеялся Миллер.
Вернуться в гостевой домик было, как вернуться во времени. Бледно-голубые стены, накрахмаленные белые простыни, белые шкафы, маленькая мраморная кухонная стойка, где Миллер обычно оставлял мне еду и деньги. Трудно было поверить, что я был тем ребенком. Что это я жил на улицах какое-то время своей жизни. Я никогда не считал себя бездомным, но задавался вопросом, считают ли так другие бездомные люди. Это дерьмовая ситуация, а не личность.