Если женщина хочет...

Келли Кэти

– Я понимаю. – Николь улыбнулась. – Но мне хотелось до­ждаться своего единственного. И любить его не в гостинице, а в своем собственном доме, тде я буду свободна и счастлива. Только это невозможно.

– Почему? – рассудительно спросил Дариус. Николь посмотрела на него.

– Сам знаешь. Я не могу оставить маму и Памми.

– Когда-то все же придется, – серьезно ответил он.

23

Благотворительный вечер удался на славу. До сих пор Хоуп ни разу не была в деревенском банкетном зале.

Снаружи это было унылое, ничем не примечательное кирпичное здание, которое не мог украсить даже вьющийся плющ. Однако внутри все было по-другому. Местные дамы под руководством веселой вдовы Беллы оклеили стены желтыми обоями, принесли множество цветов в горшках и поставили у стены длинный стол, который ломился от аппетитно выглядевших закусок. Лампы горели вполнакала, что создавало уют и льстило всем независимо от возраста. Было ясно, что все это потребовало немалых усилий. Хоуп в подготовке учас­тия не принимала, поэтому ей поручили продавать лотерейные билеты.

К половине восьмого начали собираться люди. Как обычно, тут были и те, кто разрядился в пух и прах, и те, кто пришел пря­мо с работы и не успел надеть костюм и галстук. К сожалению, некоторые не обращали никакого внимания на закуски, а прями­ком устремились к бару, где первый час всем наливали выпивку бесплатно.

– По-вашему, это хорошая мысль? – спросила Хоуп Беллу, увидев, что гигантская очередь в бар и не думает уменьшаться.

Белла загадочно улыбнулась.

– Подождем аукциона, – сказала она. – Пьяные люди щед­рее. Вот увидите, когда все будет подсчитано, мы окажемся в большом выигрыше.

Она оказалась права. К десяти часам Хоуп продала почти все билеты, а на танцплощадке было яблоку упасть негде. Хоуп не­сколько раз приглашали танцевать – всем нравилась очарова­тельная миссис Паркер, которой очень шло цветастое шифоно­вое платье.

– Как дела? – спросила Белла, столкнувшись с Хоуп в дам­ской комнате.

– Замечательно! – с жаром ответила Хоуп. – Похоже, мы действительно окажемся в большом выигрыше.

– Отлично. А вот у меня возникли сложности с аукционом: одна из дам отказалась участвовать.

– Я могу чем-нибудь помочь? – спросила Хоуп. Белла улыбнулась:

– Я надеялась, что вы так и скажете.

В результате Хоуп оказалась на сцене, тревожно переминаясь с ноги на ногу рядом с семью местными жителями, которые в шут­ку выставляли себя на аукцион. Дэнни, местный садовник, пред­лагал бесплатно проработать день в чьем-нибудь саду. Талантли­вый декоратор Шона обещала дать совет, как отремонтировать дом, а Дельфина – провести массаж лица на дому. Только Хоуп не знала, какие услуги она может оказать.

– Почистить курятник, – ехидно предложила Мэри-Кейт.

– А почему вы сами не поднялись на сцену? – огрызнулась Хоуп.

– Потому что вы красивее, – обезоруживающе улыбнулась Мэри-Кейт.

– Не волнуйтесь, дорогая, – вмешалась Белла. – Я слышала, что вы великолепный организатор. Уна Хатчинсон буквально молится на вас. Вы можете предложить за два часа привести в по­рядок чье-то делопроизводство.

Сначала

аукцион шел не слишком бойко, но когда очередь дошла до Шоны, деньги потекли рекой.

– Триста фунтов, это же надо! – усмехнулась Шона, когда торги закончились. – Неплохой результат.

– О боже, – смущенно прошептала Хоуп на ухо Дельфине, – никто не даст за мои услуги ни фунта. Я умру со стыда! Зачем я ввязалась в это дело?..

Белла, идеально подходившая для роли церемониймейстера, попросила Хоуп встать рядом с ней, красочно описала то, что она умеет, и объявила начало торгов.

Хоуп растерянно улыбнулась аудитории. Если бы здесь был Мэтт, он заплатил бы за нее несколько фунтов – исключительно для того, чтобы спасти от публичного унижения.

– Сто фунтов! – крикнул верный Юджин.

Хоуп улыбнулась ему.

– Сто семьдесят пять, – сказал Падди Слэттери, который ког­да-то продал ей цыплят. Хоуп нахмурилась. Если Падди выиграет аукцион, то, вполне возможно, заставит ее чистить курятник…

– Двести, – сказал Эрвин, у которого она уже работала. Хоуп вздохнула с облегчением: с делами машинно-тракторной станции она как-нибудь справится.

Новых предложений не поступало. В зале наступила тишина, которую нарушала только негромкая музыка, доносившаяся из стереоколонок, и звон бокалов в баре.

– Триста двадцать пять, – сказал помощник мясника явно по наущению своей хозяйки.

– Триста двадцать пять фунтов, – повторила Белла, решив­шая, что на этом торги закончатся. – Триста двадцать пять раз, триста двадцать пять два…

– Четыреста фунтов! – раздался знакомый голос.

– Фантастика! – воскликнула одна из устроительниц аукцио­на, изрядно перебравшая бренди. – Слава богу, что эту цену предложил не мой муж!

– Кто это был? – шепотом спросила Шона, вглядываясь в дальнюю часть зала, где было темно и лица сливались.

Но Хоуп не смотрела туда. Ей и так все было ясно. Она узнала бы медовый голос Кристи Де Лейси где угодно.

– Четыреста фунтов, кто больше? – спросила Белла, которая нюхом чуяла поживу и без труда разглядела лицо Кристи в толпе гостей. – Четыреста раз, четыреста два, четыреста три. Продано мистеру Де Лейси за четыреста фунтов! Вам повезло, – вполго­лоса сказала она, обращаясь к Хоуп. – Четыреста фунтов, надо же! Я бы продалась этому красавчику и за четыре.

Но Хоуп сама с радостью выписала бы благотворительному комитету чек на четыреста фунтов, лишь бы снова не оказаться ря­дом с Кристи.

Когда аукцион закончился, Белла объявила, что через десять минут бар закрывается. Все тут же бросились в заднюю часть за­ла, кое-кто начал брать пальто и сумки. По просьбе Беллы победители поднялись на сцену, чтобы получить свои призы. За­жглись прожектора, и Хоуп увидела Кристи Де Лейси, умопомра­чительно красивого в костюме от Хьюго Босса.

– С вашей стороны было очень мило дать такую высокую це­ну, – сказала Белла, глядя на него снизу вверх.

– Это же на благотворительные нужды… – любезно улыбнул­ся Кристи.