Если я так решила...
Шрифт:
Мы шли по притихшим московским улицам, и он в первый раз спросил меня о моей жизни, работе, планах. Я стала рассказывать интересные случаи из студенческой жизни, смешные происшествия на работе и дома. Рудольф тоже с удовольствием вспоминал студенческие годы, и порой наш смех заставлял нас же вновь расхохотаться друг над другом.
* * *
Папа позвонил, когда я уже начала подмерзать и подумывать о возвращении в тепло.
–
– И вас с праздником! Набрала, не беспокойся, нашим всем привет и поздравления!
И выключив связь, пояснила:
– Отец звонит, поздравляет с праздником.
Рудольф посмотрел на меня, и улыбка пропала с его губ:
– Я тоже отец, Даша.
– Я знаю.
Молчание повисло между нами.
"Не надо, промолчи! Это не имеет отношения к тому, что происходит со мной! С нами! Зачем? Только молчи! Зачем всё портить? Сегодня есть просто сегодня, я и ты…"
Он шагнул ко мне:
– Даша!
– Не говори, не надо, я всё знаю. Я всё понимаю. У тебя жена. Тебя ждут твои дети… Пойдём, пойдём быстрее! – я, уже не чинясь, схватила его за руку, быстро повела к дороге, махнула проезжавшему такси, усадила его назад, сама села к водителю и скомандовала: "Вперёд!". Это так напомнило мне предновогоднее такси, что я заколебалась, но меня вновь толкало и торопило, я вновь почти опаздывала.
– Налево поворачивайте!
– Здесь направо и прямо…
– Поверните налево и под арку…
– Спасибо, сколько с нас?
Мы вышли в совершенно незнакомом мне месте. У одинокого прохожего я узнала улицу и номер дома, позвонила Димке: "Только быстрее, братик, я почти не могу уже стоять!".
– Даша, что мы делаем? Ты меня похитила?
– Если бы! По крайней мере, я бы устроила всё с большим удобством, – выжала шутку я.
Мы стояли посреди чужого двора – непонимающий, но пытающийся шутить Рудольф и замерзшая паникующая я. В некоторых окнах был ещё свет. Над нами в глубинах неба пылали вековые созвездия, а меня кто-то так тянул и манил, будто не было ничего важнее.
Димка прибыл на недавно купленной машине. Открыл двери, чтобы мы залезали в тепло.
– Дим, надо идти и быстрее, – сказала я по-русски.
– Так пошли, гостя берем? – спросил, выходя из машины, брат.
– Да, его кто-то зовёт здесь, – и перешла на английский, – надо идти, Рудольф. Туда, – махнула рукой.
Мы прошли вдоль облезлой хрущевки, за которой стояла двухэтажная сталинка. Фонари остались где-то за спиной. Димка попробовал включить фонарик от мобильника, но сильно это не помогло.
– Даш, ты уверена? – недоуменно спросил брат.
– Да, быстрее, – я почти бежала по протоптанной дорожке, которая упиралась в подвал.
Дверь легко подалась, лестница шла вниз.
Среди полной разрухи, раскиданного тряпья, досок и картонок элегантный мужчина в дорогом пальто держал за плечи маленькую грязную девочку лет четырех-пяти, взволнованно говорил ей на немецком.
– Рудольф, пора уходить, – я с опаской оглянулась, чувствуя, как истекает наше время.
Он резко обернулся и начал кричать на меня по-немецки. В один момент любимое лицо стало угрожающе страшным. Меня как будто ударили, я отступила на шаг.
– Герр Нейман, надо шнеллер, шнеллер, – вступился Дима, выдав полный свой запас немецких слов. Я выхватила из сумки шаль, укутала малышку.
Девочка вцепилась в Рудольфа и перестала плакать. Мы выбрались из подвала, ввалились в машину, Димка тут же включил обогрев и тронулся с места.
– Как тебя зовут, маленькая?
Молчит. Димка привез нас ко мне домой. Мужчины прошли на кухню, где брат начал хозяйничать, организовывая стол.
– Дим, там печенье в холодильнике…
– Найду, найду… нашёл!
Я посадила малышку в ванну и хорошенько отмыла. Вещи запустила в стирку. Вшей не было, на ногах пара синяков. Надела на неё Денискин домашний костюмчик: футболку с шортами, – и повела на кухню.
Наша находка поблескивала чистенькими белокурыми волосами, голубыми глазками, тихонько сидела рядом с Рудольфом и пила чай с печеньем.
– Ну, давайте знакомиться. Меня Дашей зовут, его – дядей Димой, – я указала пальцем, – его – дядей Рудольфом. А как звать тебя?
– Анжелика, – ребёнок смотрел опасливо, однако от чая не отказывался и всё-таки говорил!
Мужчины молчали, предоставляя мне вести беседу. Только улыбались, да Димка подкладывал печеньки.
– Анжелика, а как ты оказалась в том месте? Там были ещё дети?
– Я там жила. Одна.
– А до этого где ты жила? Тебя, наверное, ищут родители?
– Я ушла из детского дома.
– Так, – я потерла лоб, – ты сейчас покушаешь и ляжешь спать, а завтра мы придумаем, что делать, договорились?
– Да, – она допила и вылезла из-за стола. – Спокойной ночи, – попрощалась со взрослыми.
Я легонько сжала слабую детскую ладошку и отвела Анжелику к своей кровати. Уложила ей под бочок мягкого зайца. Она обняла игрушку и почти сразу заснула. Я на цыпочках вышла и притворила дверь.