Если верить лисам
Шрифт:
– Пирожочек! – сзади на меня налетел лис. Крепко сжал в объятиях и тут же отпустил, проскользнув мимо. – Босс, это наши новенькие. Их берем с собой?
Мужчина скользнул по нам потухшим темным взглядом и кивнул.
– Что ж, – Йормэ обернулся к нам, – надеюсь, вы не завтракали…
Сменив зонтик на форменную непромокаемую куртку с глубоким капюшоном, мы присоединились к отряду.
У ступеней управления нас уже ждали три кареты и тюремная повозка.
Иветт забралась в последнюю карету вместе с ведьмой. Я хотела последовать за ними, но заметила, как Йормэ запрыгнул
– Подвинься!
Он послушно освободил мне место и даже руку протянул, желая помочь. Но все равно не удержался от замечания:
– Рискуешь промокнуть.
– Ты тоже.
Когда мы тронулись, я вцепилась в выступающую часть каркаса, чтобы не слететь со скользкого от дождя сиденья во время одного из поворотов.
– Тот человек… капитан, он выглядел больным, – заметила я осторожно.
– М-м-м, наверное, так оно и есть. Боссу три дня пришлось с утра до вечера находиться в компании скучных стариков, и вряд ли ночью ему давали достаточно времени на отдых, а как только он вернулся из дворца, нас вызвали на очередное место преступления.
– Мясник?
Йормэ кивнул и медленно, будто я не замечу, приобнял меня за плечи.
– Исключительно в целях безопасности, – произнес он поспешно, поймав мой недобрый взгляд.
– Я не упаду.
– Зато я упаду, – нагло заявил лис, обнимая крепче. – На следующем же повороте. Побереги мои драгоценные косточки.
– Когда это они стали драгоценными?
– А кому, как ты думаешь, придется по округе бегать, след выискивать?
– Иветт, – не раздумывая ответила я. – Ты лис, она рысь. Нюх у нее острее. Ты только на подслушивание и годишься.
– Ты ранишь мое сердце!
Лис опасно наклонился вперед, стараясь заглянуть под мой капюшон, и, когда нас неожиданно качнуло, он действительно чуть не сорвался под копыта коней и не утащил меня за собой.
Остаток дороги Йормэ вел себя тихо, но руку с моего плеча все равно не убрал.
Очередное изуродованное тело Мясник бросил невдалеке от промышленного района, на дороге, ведущей от рабочих общежитий к предприятиям. Очевидно, сделано это было специально для того, чтобы сильнее разжечь в людях ненависть к страже и королю.
К высокому каменному ограждению, отделяющему жилые кварталы от промышленной зоны, было прибито изуродованное тело.
Бурые от засохшей крови, из вскрытой грудной клетки торчали ребра, раскрывая пустое нутро. У ног мертвеца было создано что-то вроде алтаря, собранного из внутренних органов. Переломанные конечности и вырванная нижняя челюсть лишь дополняли картину дикой жестокости.
Иветт, судорожно вдохнувшая при виде тела, позеленела и отвернулась, зажимая нос обеими ладонями.
Пока рядом суетились стражники, умело выполняя свою работу, я не могла отвести взгляда от мертвеца. Дождь смыл большую часть крови, разбавил ее и разнес по всей улице. Запах, должно быть, был просто нестерпимым для чуткого рысьего нюха, и Иветт отошла в начало улицы, помогать констеблям, охранять покой этого несчастного изуродованного тела и ограждать обычных горожан от потрясений.
Были слышны возмущения и ругань, но никто сквозь живой барьер пробиться
– Вейя! – Лис хлопнул меня по плечу, возвращая в реальность. – Поможешь мне?
– Что… – каркнула я и запнулась. Голос слушался плохо. Мне казалось, что я готова ко всему и ничто не сможет вывести меня из равновесия. Взгляд то и дело возвращался к развороченной грудной клетке мертвеца. – Что нужно делать?
– Допросить свидетеля.
Я была готова на что угодно, лишь бы отвлечься от зловещей картины.
Свидетелем оказался невысокий полный мужчина в летах. Бледный, с дрожащими руками, он просил капрала Берге накапать ему еще немного успокоительного.
Ведьма категорически отказалась, а когда увидела нас, схватила аптечку и сбежала.
Дождь истощился и превратился в нестрашную морось, позволив скинуть капюшон.
Мужчина сидел на краю телеги, опираясь спиной на бидон с молоком, и грустно смотрел вслед Мажене. Лошадь его, немолодая и сонная, вяло прядала ушами: она чуяла что-то неладное, но была слишком стара, чтобы сильно из-за этого переживать.
Как выяснилось, тело молочник нашел во время утреннего развоза молока.
– Я же каждый день по этой дороге езжу, ферма-то моя там, – он махнул рукой куда-то себе за спину, чуть в сторону от фабричных предприятий, – молочко свежее местным привожу. И сегодня…
Он запнулся, поискал глазами Мажену, но не смог ее найти и тяжко вздохнул. Помявшись немного, я села рядом и взяла его холодную влажную руку в свои.
– Все хорошо.
Успокаивать у меня всегда хорошо получалось. Не потому, что я была такой убедительной или обладала талантом располагать к себе, просто умела пользоваться врожденными особенностями своего тела: отогретые моим теплом, люди, как правило, быстро успокаивались. Этот случай исключением не стал.
Не прошло и полминуты, как молочник расслабился и слабо улыбнулся.
Йормэ не мешал мне налаживать контакт, его задачей было слушать. Благодаря острому лисьему слуху он неплохо умел замечать, когда человек лжет.
Успокоившись, мужчина продолжил:
– Я не сразу понял, что это мертвец подвешен. Дождь этот, будь он неладен… а как ближе подъехал… ох, Извечной клянусь, думал, прямо там и помру. Сердце так прихватило.
– Кроме тела, вы больше ничего не видели? – Лис подался вперед.
– Н-нет. Я, признаться, сначала перепугался сильно и Ромашку погнал, чуть все молоко не растерял. Уже когда отъехал подальше да подуспокоился, понял, что сообщить об этом надо. Тут недалеко эта новомодная телефонная будка как раз поставлена недавно была. Я и позвонил. – Мужчина чуть нервно засмеялся. – Не думал, что они работают. Хоть чего-то полезного от почтового управления мы дождались.