Если ты полюбишь…
Шрифт:
И действительно, как объяснить, что привело молодую женщину ночью к двери спящего мужчины?
— Я… я… не хотела вас разбудить, — запинаясь, пролепетала Энн, почувствовав, как кровь бросилась ей в лицо.
Гейбриел отступил в глубь комнаты и опустился на тахту. Правая бровь его удивленно поползла наверх. Несколько секунд он молчал. Потом поднял глаза на Энн и похлопал ладонью по матрацу, совершенно определенно приглашая девушку сесть рядом с ним.
Энн продолжала неподвижно стоять посреди коридора. В ней закипало негодование. Неужели она дала повод этому человеку подумать,
— Знаете, Гейбриел, я могу найти для себя куда более приятное времяпрепровождение, чем…
— А почему бы мне и не помочь вам заполнить это самое время? Или вы считаете меня недостойным партнером?
Как накануне в ресторане, они не моргая уставились друг на друга, словно готовящиеся к схватке боксеры. Атмосфера накалялась. И неизвестно, чем бы все кончилось, если бы не золотой луч вдруг выглянувшего из-за горизонта солнца. Он скользнул сквозь оконное стекло и наполнил всю комнату радостным светом занимавшегося утра.
Гейбриел, как бы опомнившись, глубоко вздохнул и спросил почти совсем спокойным голосом:
— Вы мне так и не ответили, Энн, что привело вас сюда в такую рань? Согласитесь, для задушевной утренней беседы мы не совсем пристойно одеты. Во всяком случае, кое-кто из нас…
Энн чуть ли не до слез устыдилась своих предположений. И как ей только пришли в голову такие скверные мысли о Гейбриеле?! Нет, миссис Фидерстоун переоценила ее: в качестве беспристрастного судьи надо было подобрать кого-нибудь другого! Словно боясь, что Хантер прочтет эти мысли, Энн с кислым видом сухо проговорила:
— Я понимаю, что для вас это рано. Но коту понадобилось прогуляться, и мне пришлось встать, чтобы его выпустить. Кофе будет готов через десять минут. Конечно, если вы по утрам предпочитаете кофе…
— О-о, похоже, вы встали с левой ноги! Энн резко повернулась, торопясь поскорее уйти. Но ее остановил по-прежнему язвительный голос Гейбриела:
— Куда же вы? Мы ведь только-только начали знакомиться!
Нельзя оставлять за ним последнее слово, промелькнуло в голове Энн. Надо ответить ему твердо и уверенно. Иначе этим насмешкам и издевательствам не будет конца.
Между тем он уже надел рубашку и принялся натягивать брюки. Присутствие Энн, видимо, совсем не смущало Хантера. И это лишило ее самообладания.
Не придумав ничего достойного в ответ, Энн резко захлопнула дверь. Громко щелкнул замок. Но тут же ее стали мучить угрызения совести. Боже мой, подумала она, как все глупо и грубо получилось! Теперь он разозлится. Осторожно нажав на ручку, девушка тихонько приоткрыла дверь и заглянула в комнату.
Черта с два! Гейбриел и не думал злиться. Он стоял у зеркала и старательно причесывал шевелюру. Дверь предательски скрипнула, и Хантер обернулся. Энн отпрянула, но было уже поздно: Гейбриел увидел ее через щелку, подмигнул левым глазом и, нахально показав язык, Расхохотался.
Нет, каков нахал! Он и не чувствует себя обиженным! Она для него просто не существует! Ну ладно! Хорошо смеется тот, кто смеется последним… В конце концов, разве не от нее зависит, получит Хантер наследство миссис Фидерстоун или нет? Да она такое о нем напишет!.. Посмотрим тогда, кто кому покажет язык!
Мысль
— Хантер! — что было силы закричала Энн. — Сюда! Скорее!
В дверях появилось встревоженное лицо Гейбриела.
— Что случилось?
— Возьмите его!
— Кого?
— Кота! Он сейчас прыгнет!
— Господи, стоило ради этого поднимать такой крик! У вас что, действительно с утра омерзительное настроение? И часто так бывает?
Видя, что Энн не собирается отвечать на его выпады, Хантер нагнулся, бережно взял кота и, поглаживая его по спине, стал увещевать:
— Ну что ты разволновался? Все хорошо. Сейчас мы будем пить кофе. А предварительно немного погуляем. Ведь котам очень полезен свежий воздух. Не правда ли, кисонька?
После такого вступления Хантер осторожно выставил кота за дверь и плотно прикрыл ее. Потом надел плащ и вышел сам…
Не прошло и пяти минут, как раздался стук в дверь. Энн, прильнув к дверному глазку, увидела знакомый пучок почти черных волос Мэри. Подруги давно отбросили условности и приходили друг к другу без предупреждения. Но Энн не могла припомнить ни одного случая, когда Мэри навещала ее в половине седьмого утра. Вероятно, случилось что-то из ряда вон выходящее.
С бьющимся от недоброго предчувствия сердцем Энн открыла дверь.
— Что стряслось, Мэри? — тревожно спросила она.
Но Мэри, пропустив вопрос мимо ушей, затараторила:
— Ну, выкладывай же, что это за спешная поездка в город? «Деловая встреча»!.. «Работа»!.. И не стыдно тебе так врать? И кому? Самой близкой подруге! Правда, я и так не поверила ни одному твоему слову!
— Входи же и дай мне закрыть дверь. Ты напустишь холод в дом!
Энн буквально втащила подругу в прихожую и помогла раздеться. Через несколько минут они уже сидели на кухне.
— Вот тебе кофе.
— Энн, я не хочу!
— Оставь, пожалуйста! Пей! Потом будем завтракать.
— Я хочу тебе сказать, Энн, что…
— Скажешь потом. Сначала выпей кофе. О Господи! Моя яичница!
Яичница уже успела превратиться в бурую массу, и из сковородки валил едкий дым.
— Да что с тобой, Энн, — снова заговорила Мэри, не обращая никакого внимания на происшедшую кухонную катастрофу. — Ты все время затыкаешь мне рот! Так слушай же…