Если так рассуждать... (сборник)
Шрифт:
— Не тяни время, — строго заметила Анна Ивановна. — До звонка еще долго. Рассказывай о полезных ископаемых.
Алик хотел начать рассказывать об ископаемых, но при первом слове камни стукнулись во рту, и он произнес что-то вроде:
— Гэм-гэм…
— Что ты сказал? — поразилась Анна Ивановна. — Ну-ка повтори!
Алик хотел сказать: «К полезным ископаемым относятся нефть, уголь, природный газ». Но вместо этого у него получилось:
— Гэм-гэм. Гомг. Дон-гон-бон!
Мы все засмеялись. Алик ужасно
— Дон-гон-бон. Гомг!
Мы засмеялись еще больше. Вовка от смеха чуть не вывалился из-за парты. Даже Громобоева захохотала мощным басом. Анна Ивановна постучала ручкой по столу и спросила:
— Филиппов, ты что, не выучил? Имей смелость признаться. Не устраивай здесь цирк! Ты выучил урок?
— Гэм-гэм, — печально ответил Алик.
То есть он хотел ответить, что выучил, но проклятые камни не давали слова сказать.
Тут мы начали так смеяться, что в класс заглянула уборщица тетя Клава, мывшая коридор.
— Фу ты, господи, — недовольно проворчала она. — Эк их разобрало-то…
Вовка схватился за живот и выпал из-за парты в проход — так ему было смешно. Одна Петяева даже не улыбнулась.
Но Анна Ивановна не дала нам особенно повеселиться.
— Сейчас же прекратите! — приказала она. — Филиппов, а ты не болен? Что это у тебя со щеками?
Алик отрицательно покачал головой и хотел что-то объяснить, но проклятые камни только громко стукнулись во рту.
Анна Ивановна рассердилась.
— Ты просто хулиган! Садись на место. Ставлю тебе единицу.
Мы просто ахнули. Единиц Алик не получал никогда в жизни. Он и троек-то ни разу не получал, не говоря уж о двойках. И тут — на тебе, единица!
Ахнул и Алик. Камни выскочили изо рта и упали на пол.
— Как же так? — в отчаянии закричал он. — Я ведь выучил! Полезные ископаемые — это уголь, нефть…
— Погоди-погоди… — остановила его Анна Ивановна. — Ну-ка, повтори еще раз! Как ты сказал?
— Полезные ископаемые — это уголь, нефть и природный газ! — четко и звонко произнес Алик. И тут мы поняли, что он не говорит больше «в» вместо «л»! Его недостаток исчез!
— Скажи что-нибудь еще. — попросила Анна Ивановна.
— Пожалуйста, — улыбнулся Алик. — Лось! Лето! Лимонад!
— Ур-ра! — закричал Вовка. Мы зашумели и повскакали с мест. Петяева, и та перестала презрительно морщить губы, хотя с места не встала.
Алик отлично ответил урок, и довольная Анна Ивановна поставила ему красивую пятерку.
С тех пор мы больше не дразним его Авиком. Дразнить вообще никого не нужно, нехорошее это дело. Один только Вовка иногда называет Алика: «наш Демосфен».
— И вообще, — говорит Вовка, — не верю я в эти камни. Наверное, Демосфен тоже схватил единицу, ну и заговорил с перепугу, как положено!
Я с Вовкой не спорю. Он по части единиц — большой специалист,
Потрясающий Еремеев
Нам сказали: «Экзамен по строительным конструкциям будет принимать преподаватель Еремеев».
Он всех нас просто потряс, этот преподаватель Еремеев! Мы такого еще не видывали и не слыхивали. О нем по институту потом прямо легенды ходить стали.
Все, ну все было необычно в нем! Даже то, что в фамилии четыре «е» — Е-ре-ме-ев. Но не это главное! Оказывается, он в школе вундеркиндом был. Причем не стандартным (уравнения в уме решать или сонеты придумывать), а необыкновенным.
Спортивным.
Уже в первом классе маленький Еремеев прыгал выше, дальше, быстрее любого шестиклассника. Физрук, так тот не знал, куда его усадить, дрожал и трясся.
И началось. Тренировки-поездки, поездки-тренировки… За годы учебы в школе Еремеев объездил весь мир. Даже чемпионом Андорры стал (открытое первенство Андорры по прыжкам проводилось).
Но не это самое потрясающее.
Его любой вуз брал с руками. Точнее, с ногами. Но Еремеев выбрал не иняз, не журфак, не внешней торговли, а наш скромный институт, транспортный. Наверное потому, что ездил все время, вот и потянуло, куда привычнее.
Спорт он и в институте не бросал. Тренировки-поездки, поездки-тренировки… А в промежутках за вузовскую команду выступал. Кафедра физвоспитания им просто бредила, не знала, куда усадить.
Естественно, остался Еремеев в аспирантуре.
Вот теперь подходим к самому главному!
Добил он нас, растоптал и уничтожил на экзамене по строительным конструкциям.
Мы боялись, конечно. Но обошлось. Зашел в аудиторию симпатичный молодой человек, еще на нем троечка такая была — синяя в полоску, строгая. Сел он за стол, руками голову подпер и глаза прикрыл. Устал, видимо. Только-только из Австралии вернулся, а тут на тебе — экзамен принимать.
Первым пошел я отвечать. Чем, думаю, сидеть-маяться, лучше уж разом отмучиться…
В общем, нормально я отвечал. Не то, чтобы блестяще, нет. Скорее, средне. Даже, думаю, плоховато. Любой ребенок, если нормальный, так ответит. Хотя, когда я был ребенком, так, безусловно, не ответил бы.
Не это важно. Ах, как он меня слушал! Замечательно слушал, замечательнее не бывает. Глаза закрыты, лицо вниз, в особо удачных местах посапывал иногда. Чудесный человек, сразу мне понравился. Я его и раньше в коридорах встречал, но никогда не думал, что он такой замечательный.
Отвечал я, отвечал, кончил. А Еремеев слушает. Так слушает!.. Я залюбовался, оторваться не могу. Молчу. И он молчит. И все, кто в аудитории был, тоже молчат. Тихо в аудитории было, как на кладбище, или еще не знаю где.