Если сердце верит
Шрифт:
— Поппи, это Виви, — раздался в наушниках голос Вивьен Эббот, городского делопроизводителя. — Где сейчас Бодро?
— Они едут к тебе, — ответила Поппи. — Еще не добрались?
— Нет, а я через пару минут ухожу. Если они за это время не появятся, им придется регистрироваться для голосования в следующую субботу. С девяти до одиннадцати. Я их предупреждала. Ой, погоди! Да вот же они! Спасибо, Поппи! — Виви отключилась, но тут же замигала другая лампочка.
— Историческое общество, — сказала
— Это Эдгар Кук. Моя Пегги интересуется, до которого часа работает ярмарка.
— До четырех.
— Ха! Я ведь именно так ей и говорил, но мне она не верит. Спасибо тебе, Поппи.
— Пожалуйста. — Снова замигала лампочка, на сей раз на главном аппарате. Значит, кто-то звонил лично ей. — Алло, — сказала она, все еще улыбаясь после разговора с Эдгаром.
— Это Поппи Блейк?
Улыбки как не бывало. Она сразу узнала голос.
— Смотря по обстоятельствам.
Терри Салливан издал звук, напоминающий смешок, но уж очень жесткий.
— О, теперь я тоже узнал вас, милочка. А что, сестрицы вашей поблизости нет? — так беспечно осведомился он, словно Лили и в самом деле жила у нее.
— А что, разве она здесь? — так же беспечно отозвалась Поппи.
— Я первый спросил.
— Ох, ну и шустрый же вы. Насколько мне известно, Лили в Бостоне. — Не успев договорить эту фразу, Поппи узнала о местонахождении сестры гораздо точнее: несмотря на необычайное внешнее сходство, нельзя было поверить, что стройная женщина, внезапно появившаяся перед окном, в бейсбольной кепке и старом клетчатом охотничьем жакете, в мешковатых шортах и кроссовках, — покойная Селия Сент-Мэри.
Чуть приподнявшись в кресле, Поппи отчаянно замахала Лили рукой, приглашая ее войти.
— Вчера вечером она пыталась ускользнуть из дома, — сообщил Терри. — Ей не удалось. По крайней мере, все на это надеются. Просто я пытаюсь вообразить, что сам стал бы делать на ее месте.
Видя, что Лили медлит, Поппи замахала уже обеими руками и указала пальцем на входную дверь, а в микрофон сказала:
— И вы решили, что она приедет сюда? Но зачем?
— Чтобы скрыться.
— От кого? — Поппи приложила палец к губам. Лили очень тихо отворила дверь.
— Куда еще она может поехать?
— На Манхэттен. В Олбани. Откуда мне-то знать? — Поппи изобразила недоумение, а сама, улыбаясь, потянулась к Лили и крепко сжала ее руку.
— Вы бы сказали мне, если бы она приехала? — спросил Терри.
— Я не обязана это делать. — При этом Поппи одними губами сообщила сестре имя собеседника, отчего в глазах Лили появились ужас и смятение. — Но вы обо всем сами догадались бы по моему голосу, — добавила Поппи. — Мы тут люди простые. Хитрость нам претит.
— Я виделся с ее друзьями с Манхэттена, из университета, из Джуллиарда… У меня есть их списки.
— А театральных друзей вы тоже проверили? На Бродвее ей приходилось работать с коллегами со всей Америки. Так что на ее месте, — добавила Поппи, — я бы отправилась к одному из них.
— Вы что же, даете мне нить?
— Нет. Ведь я не знаю никаких имен.
— А если бы знали, назвали бы их?
— Нет.
— Вы сообщите, если она у вас объявится?
— Нет.
Терри снова жестко, коротко усмехнулся:
— А вы точно как я.
— Не приведи Бог, — перебила его Поппи и, быстро нажав на кнопку, оборвала разговор. Она широко улыбнулась. — Я чувствовала, — сказала она, обнимая сестру, но тут же встревожилась. Лили всегда была очень хрупким созданием, но сегодня Поппи поняла, что никогда еще не видела сестру в таком состоянии. Каждый раз, наведываясь в Лейк-Генри, Лили переживала. Но сейчас это было очень заметно! Она похудела, а под глазами лежали тени, которых не было во время их последнего свидания на Пасху, пять месяцев назад.
— Неважно ты выглядишь, — проговорила Поппи. — Такая же красивая, но уставшая.
Глаза Лили наполнились слезами.
Прижимая к себе сестру, Поппи подумала, что слово «красивая» — это слишком мало для Лили. На первый взгляд сестры очень походили друг на друга: темноволосые, с маленькими овальными личиками, стройные. Только Поппи была, что называется, «свой парень», а Лили — очень женственная. Возможно, из-за прекрасной груди. Тут природа проявила щедрость именно к Лили. К тому же внешне она казалась спокойнее, величавее и загадочнее. С Поппи люди не стеснялись разговаривать, а с Лили никогда не знали точно, как себя вести. Эта загадочность добавляла ей очарования.
В детстве Поппи повсюду следовала за старшей сестрой, жутко страдала, когда та начинала заикаться, и страшно гордилась, когда Лили пела. Правда, ей не всегда нравились поступки Лили. Она считала увлечение Донни Киплингом глупостью, но при этом знала, что в душе Лили чистый и честный человек. Ведь не виновата же она в том, что заикается, а Майда предъявляет к ней непомерные требования. С самого рождения судьба была несправедлива к Лили; в этом отношении ничего не изменилось и по сей день.
— Как тебе удалось вырваться оттуда? — спросила Поппи.
— Хорошая приятельница, взятая взаймы машина… А Терри, значит, думает, что я здесь?
— Не совсем.
— Все равно они придут. — У Лили был затравленный взгляд. — Рано или поздно придут.
— Скорее рано. — Поппи не хотелось сгущать краски, но сестра должна знать правду. — Съемочные группы уже наведывались к нам. Несколько репортеров с камерами.
Лили опустилась в кресло.