Если сердце верит
Шрифт:
Дневные новости?! Лили похолодела. Конечно, телевидение не упустило такую сенсацию. Недаром мужчина с телекамерой поджидал ее сегодня утром в подъезде.
Да, она проявила поразительную наивность, полагая, что вскоре все уляжется. Но чтобы пресса доставала маму?! Отношения Лили и Майды и так были не самыми добрыми. Едва ли теперь они улучшатся.
Ей очень хотелось услышать ласковый голос, поэтому, усевшись в кресло возле телефона, она набрала номер Поппи. Сестра была почти на два года младше Лили. Поппи осталась самым милым и безобидным существом на свете, хотя жизнь сделала все, чтобы
Увидев на определителе номер сестры, Поппи, сняв трубку, воскликнула:
— Лили! Слава Богу! Что происходит?
— Кошмар. Настоящий кошмар. Ты когда узнала?
— Сегодня рано утром. В городе об этом прочли либо в «Пост», либо по Интернету. К полудню начали звонить репортеры из Бостона, Нью-Йорка, Вашингтона, Атланты… А потом еще по телику… Там и сейчас показывают кадры: Лили и кардинал, Лили и губернатор…
— Мама видела? — встревоженно спросила Лили.
— Видела. Вчера позвонил Кип и предостерег меня насчет репортера из «Пост», но не сказал, в чем дело. Откуда мне было знать про остальных? Жаль, что ты нас не предупредила.
— Но как? Я ведь тоже ничего не знала! Я не видела газету до сегодняшнего утра и была поражена не меньше вас. Это вранье, Поппи.
— Конечно, но мама… Она говорит, будто всегда была убеждена, что такое рано или поздно случится.
— Но она ошибалась! Я и теперь не понимаю, как все это вышло. — Лили с трудом сдержала слезы отчаяния. — Я думала, что этот журналист — друг. Он подошел ко мне и даже приглашал куда-нибудь вместе выбраться. Г-г-глупая дура! Дура! — закричала Лили, проклиная свою наивность. — Но он настоящий профи. Разговорил меня, потом слепил обрывки фраз, и получилась эта мерзость. Что же он за человек?! Ну ладно. Допустим, меня этот репортер не знает. И для него я — ноль, пустое место. Но ведь кардинал-то — нет! Как он мог сотворить такое с кардиналом? Неужели в мире мало грязи для их мерзких газет? Что говорит мама?
— Не важно, — ответила Поппи. — Просто она взвинчена. Что сказать ей?
Лили прижала дрожащие пальцы ко лбу. Она так старалась завоевать расположение матери. Винчестерская школа, где работала Лили, имела блестящую репутацию. Эссекский клуб тоже. И потом еще отец Фрэн… О горькая ирония судьбы! Такая сильная, целеустремленная, выдающаяся личность. Лили всегда надеялась, что этот человек поможет ей найти общий язык с матерью.
— Скажи, чтобы не верила газетам, — попросила она сестру. — Во всем этом нет ни крупицы правды. Через день-другой им уже не о чем
— Ты уже опубликовала протест?
— Я продолжаю утверждать, что это ложь.
— Тебе нужен адвокат.
— Ненавижу адвокатов!
— Знаю, дорогая, но речь идет о клевете. А как отреагировал на все это кардинал?
— Мне не удалось с ним поговорить. Я звонила туда, но меня попросили больше не беспокоить его.
— Кто тебе это сказал?! Нельзя же винить во всем одну тебя, правда? Черт возьми, Лили, ведь танго танцуют вдвоем. Это же он постоянно со всеми обнимается!
— Но это совершенно невинно.
— Только не в глазах прессы. У тебя работа, даже две работы, которыми ты дорожишь, плюс твоя репутация. Они разве что не обозвали тебя шлюхой. И если это не нарушение твоих прав, тогда я вообще не знаю, как это называется!
— Но если я найму адвоката, это будет значить, что он мне нужен. Но ведь я ничего плохого не сделала. Возможно, этот ужас продлится еще один день, ну, от силы, два. — Лили тревожно прислушалась, — Что это было?
— Что?
— Этот щелчок.
— Какой щелчок?
Лили снова прислушалась, потом устало вздохнула:
— У меня, должно быть, начинается паранойя.
— А может, тебе позвонить губернатору Дину?
— Ну да, чтобы его помощники тоже попросили меня больше не беспокоить их? Спасибо. Что-то не хочется. Но почему репортеры звонят в Лейк-Генри? Что они выискивают?
— Просто хотят раздуть скандал и увеличить продажи. Что мне говорить им?
— Что все это неправда. Что Салливан лжет. И что я подаю в суд. — Помолчав, Лили тихо спросила: — А как отреагировала Роуз?
Роуз, самая младшая из «блейковского цветника», как звали трех сестер в Лейк-Генри, была на год моложе Поппи. Ей исполнился тридцать один год. Когда жизненные проблемы Лили достигли апогея, Роуз едва начала превращаться в девушку и по возрасту еще не могла обсуждать все это с матерью. Поппи и тогда вела себя гораздо разумнее и решительнее. В отношениях между Майдой и Лили она сохраняла нейтралитет. Роуз же всегда была любимицей матери, а время лишь укрепило эту расстановку сил в семье.
Младшая сестра вышла замуж за друга детства, сына владельца местной швейной фабрики. У них уже было трое детей, и жили они в маленьком имении, построенном на клочке земли, который Роуз получила в приданое от родителей. За последние три года, после смерти главы семейства, Роуз и Майда сблизились еще больше.
Лили знала, что от Роуз нечего ждать поддержки, но все же рассчитывала на это.
Очевидно, и Поппи надеялась на чудо. Видимо, она пыталась поговорить с младшей сестрой и потерпела неудачу, потому что теперь с несвойственной ей резкостью ответила Лили:
— Роуз просто милый пупсик. У нее в голове нет ни одной своей мысли. Лучше не думай о ней. А что до других наших родственников, я научу их, что говорить, если кто-нибудь позвонит. Никому здесь не нравится, когда клевещут на своих.
— Но я уже много лет для них чужая, — заметила Лили. — Они изгнали меня, когда мне едва исполнилось восемнадцать.
— Нет. Ты сама решила уехать.
— Только потому, что они сделали мою жизнь невыносимой.
— Это сделала мама.