Если она полюбит

Эдвардс Марк

— Доминик все отрицал и уверял, что это я испортил машину. Полицейские не могли понять, кому из нас верить. Пока не нашли доказательства.

Оба детектива посмотрели на меня так, словно я был убийцей котенка и самым низким подонком на свете, и едва ли не одновременно покачали головами.

— Тогда это был совершенно другой человек! Это был ребенок, только что потерявший родителей! — воскликнул я, ударив кулаком по столу. — В тот момент я был сломан, растерян и был не в силах преодолеть ужас перед поездками на автомобиле.

— Понимаю, Эндрю, — ответил Мозли;

он был на несколько лет моложе меня, но при этом говорил со мной, как с лживым шестнадцатилетним юнцом. — Но догадайтесь, что мы чаще всего наблюдаем в нашей работе? Шаблоны поведения. Преступники делают одни и те же вещи, повторяют одни и те же ошибки, снова и снова. Такова ваша природа. Вы вляпываетесь и обвиняете кого-то другого. Знаете, что я думаю, почему вы пришли к нам? Вы просто хотите избавиться от своей подружки, Шарлотты, но боитесь действовать по-мужски. Поэтому вместо того, чтобы сказать ей, что все кончено, решили подставить ее и сдать под арест.

— Нет.

— Такой способ убить двух зайцев одним выстрелом, — он улыбнулся своей шутке.

— Мне нужен адвокат, — сказал я.

— Да неужели? Отлично. Дежурный адвокат, или есть собственный?

— Дежурный, — тихо ответил я.

— Отлично. Мы уладим этот вопрос.

Инспектор постучал в дверь, и в комнату вошел полицейский в форме.

— Проводите мистера Самнера в камеру для задержанных, — приказал Мозли. — Мы продолжим беседу с ним позже.

— Можно позвонить? — спросил я.

Он закатил глаза.

— Это мы тоже устроим.

— Послушайте, — сказал я, прежде чем выйти из комнаты. — Вы говорили с Гарольдом, стариком, который живет на первом этаже в доме Карен? Он может подтвердить мои слова. Он расскажет, в каком шоке я был, когда услышал, что Карен мертва. Вы должны были пойти туда.

— Мы это сделали, — ровным голосом произнес Мозли.

— И что он сказал?

— Ничего, — заявила Джонс; я обернулся к ней и подумал, что ее взгляд может превратить человека в камень. — Он умер.

Я уставился на нее.

— Гарольд?

— Пытаетесь сделать вид, что ничего не знаете?

Я развернулся лицом к Мозли.

— Должно быть, это Чарли. Она сделала это, чтобы заставить его замолчать. Возможно, старик видел ее. Когда вы его нашли? Как давно он умер? Боже мой!

Бедный старый мистик… Темный дух, о котором он меня предупреждал, теперь посетил и его. И это моя вина.

— Мы думали, что вы нам это сообщите, — заявил Мозли.

Я опустился на свое место. Потрясение было слишком велико, для того чтобы я мог внятно отвечать. Когда и зачем Чарли это сделала? Решила, что Гарольд ее заметил и может опознать? Она, должно быть, отправилась туда сегодня утром, после нашего разговора, пока меня терзали здесь идиотскими вопросами. Теперь я понял, почему два детектива покинули комнату на середине допроса. Если раньше у меня еще оставались какие-то последние сомнения в отношении Чарли, теперь они исчезли. Это была моя ошибка. Я солгал ей, сказав, что Гарольд определенно видел ее. Его смерть была на моей совести.

— Если он умер этим утром, пока я был здесь, — сказал

я, — откуда мне знать, что с ним случилось?

Я понимал, что смерть Гарольда осложнила Мозли расследование. Вероятно, в полиции ждали, пока коронер сообщит им о времени смерти. Они пытались разобраться, как я могу быть с этим связан, и не собирались отпускать меня до тех пор, пока не решат эту головоломку. Главное безумие заключалось в том, что я знал все ответы и рассказал им, а они мне не поверили.

— Пожалуйста, скажите, что с ним произошло?

Детективы обменялись взглядом, и на этот раз ответила Джонс.

— Мы еще не знаем точной причины смерти, мистер Самнер. Но, похоже, он упал и ударился головой о камин. Упал сам или его толкнули, еще неизвестно. К сожалению, место инцидента, тело, было… несколько испорчено его собакой.

Пока она говорила, Мозли изучал мое лицо, вероятно, пытаясь понять реакцию на эту ужасную новость. Затем он кивнул, и меня вывели из комнаты. Мои ноги были так слабы, что я едва мог идти.

* * *

Камера была маленькой, в ней стояла застоявшаяся вонь от пота. Я сидел на скамейке, которую, казалось, сделали специально для того, чтобы как можно быстрее повредить ягодицы, и тупо смотрел на стену, пытаясь собраться с мыслями.

В свое время я загнал воспоминания о той давней истории с Питом, Сандрой и Домиником в самый дальний уголок сознания, но теперь заставил себя вспомнить все подробности, чтобы взглянуть правде в лицо и изгнать кошмары раз и навсегда. Я решил, что необходимо перейти к следующему эпизоду.

Когда правда вышла наружу, Доминик перестал со мной разговаривать, а дядя Пит общался только в случае необходимости. Он хотел, чтобы меня обвинили в вандализме, безответственном причинении вреда и уже не помню, в чем еще, но тетя Сандра умоляла его не преследовать меня, и он уступил ее просьбам. Из-за того, что женщина во втором автомобиле получила травмы, и из-за вмешательства страховых компаний утрясти ситуацию было непросто. Возникли претензии по уплате ущерба, потребовались усилия для внесудебного урегулирования, которое в конечном счете было достигнуто. В конце концов против меня не выдвинули уголовных обвинений, учитывая последствия перенесенной мной травмы.

Но история о том, что произошло — в черно-белом, лишенном подробностей варианте, — очевидно, осталась где-то в полицейских архивах.

Хуже всего было то, что я разрушил отношения с уцелевшей частью своей семьи и чувствовал ужасную вину перед ними. В то же время и сам мой проступок, и тот взрыв страха и сожаления, который за ним последовал, помогли мне. Это был короткий сильный шок, который, как говорят, может радикально изменить состояние психики, и в моем случае это сработало. Я вырвался из кокона фантазий и лжи, в котором провел несколько последних месяцев, и принял скорбную реальность как должное. Наконец доверился тому психологу-консультанту и после этого делал все что мог, чтобы в течение следующих двух лет быть образцовым племянником.