Если бы
Шрифт:
Очаровательно улыбнувшись, Адель обогнула столик и села на колени к Салазару. Он удивленно приподнял бровь, но обнял девушку.
— Удушить вздумала, фурия?
Адель рассмеялась.
— Нет, конечно! Ты меня отлупил знатно, и унизительно было, но за дело… Все-таки я тебе эти удары ремнем задолжала…
— Вот как? — даже удивился Салазар.
— Да. Ведь мой язычок все равно что ремень: бьет так же хлестко по гордости.
— Не поспоришь.
Адель прижалась к его груди головкой и глубоко вздохнула.
— Прости меня, Салазар. Честно. Прости. Я тогда не очень правильно извинилась… А теперь…
— Что? — не понял Салазар. Конечно, он никогда не читал аллегоричных произведений Крылова.
— Басня такая есть, — ответила с улыбкой девушка. — Ну, неважно! Но на самом деле я никогда не пренебрегала тобой. Ни в коем случае! Ты самый… ты стоишь превыше всех мужчин, всех людей, не считая Северуса. Но Северус — это особый случай. Но для меня… ты как отец всегда будешь.
— Отцы не спят со своими детьми.
— Но они их бьют ремнем.
Салазар улыбнулся.
— Я просто не знаю, как выразить… — проговорила сбивчиво Адель. — Может, и не отец… Но я люблю тебя, — она прямо посмотрела ему в глаза. — По-особенному как-то, не так, как Северуса. В общем… Спасибо, что ты есть. Такой… такой непонятный, запутанный, коварный, зловредный, но такой родной. Просто знай, что, что бы ни случилось, я буду твоей девочкой, готовой помочь и поддержать, и полюбить.
Адель целомудренно поцеловала Салазара в лоб. И даже не заметила, что после «спасибо» Салазар побледнел, как-то изменился в лице, и вообще словно впал в некую прострацию. Но после поцелуя он вздрогнул… У Адель перехватило дыхание от его просветлевшего, какого-то странного взора. Осторожно он снял с любовницы рубашку и расстегнул застежки на портупее. И затем…
Салазар подхватил вдруг девушку на руки, встал. Она прижалась к его груди и снова испуганно взглянула в стальные глаза. В них было что-то необычное, слишком мягкое, что заставило Адель заволноваться. Он усадил ее на кровать, а сам вдруг опустился рядом на одно колено. Адель обеспокоенно и завороженно следила за магом. Когда он встретился с ней глазами, в них не было обычной жесткости. Салазар никогда так мягко, так спокойно не смотрел на нее.
— Помнишь, когда ты была еще девчонкой, я поцеловал твою руку? — спросил Салазар серьезно и размеренно. Ни тени насмешки. На него непохоже.
Адель только и смогла, что кивнуть.
— Ты позволишь мне сделать это снова?
Салазар никогда так не говорил! С нежностью и уважением, проникновенно, словно бы его кто-то подменил. Он не приказывал — просил!
Адель растерялась, но выполнила просьбу.
Салазар необычайно бережно обеими руками взял маленькую ладошку и прикоснулся к ней губами, точно испил из святого источника.
— Ты чего, смеешься надо мной? — прошептала девушка. Она не понимала. Но все было очевидно: Адель — первая, кто приняла Салазара полностью таким, какой он есть. Кроме Аделаиды, что умерла тысячу лет назад, и деда, не было у надменного колдуна по-настоящему близких людей. Но Аделаида не знала, кто он на самом деле такой, она просто безумно любила его, не понимая противоречивой скрытной души; дед же вовсе ополчился на мага за то, что он вырос с таким могучим характером. А Адель, прочувствовав его насквозь, зная, сколько
— Девочка моя… — прошептал Салазар так интимно, так ласково, что у Адель задрожали не только руки. Творилось что-то необычайное. Салазар был как не свой. Он не отпускал ее ладонь, неспешно целовал.
— Ты не женщина, — продолжил он так же, но уже серьезнее, — ты, наверное, все-таки какая-нибудь богиня…
Салазар отпустил руку девушки и снял с ее ножек кожаные ремни, под которыми проступили красные следы. Огладив бархатистую кожу, он стал целовать коленки, лаская руками бедра, словно молчаливо извиняясь за причиненные неудобства.
Адель трепетала.
— Ты сказала какую-то глупость, а я почувствовал себя на миг как в раю, никогда не бывало такого… — произнес Салазар как будто сам с собой. — Как, должно быть, счастлив Северус, ведь он обладает достойнейшей женщиной, той единственной, которая достойна моей любви.
Адель чуть не ахнула. Вздох буквально застрял в горле. Поцелуи Салазара начали обжигать, а он словно не мог насладиться ее кожей. Она все же попыталась обратить в шутку.
— Ты признаешься мне в любви? — с легкой натянутой иронией спросила Адель.
Салазар без тени насмешки поднял на нее глаза.
— В обожании, Адель, — и, целуя руку, добавил: — В обожании… Адель, ты сломила двух самых волевых мужчин, железных мужчин. Ладно, Северус, он склонен к сентиментальности… Но я… Я чувствую, что ныне готов следовать одному твоему слову. Скажешь уйти, я уйду немедленно, скажешь целовать себя, я не оторвусь от твоих губ, скажешь встать на колени и стоять всю ночь, я простою, клянусь… Моя воля сильнее обстоятельств.
Он вздохнул, уронил бессильно голову на грудь. И вдруг воскликнул с необычными для него интонациями, будто не верил в то, что он, Салазар Слизерин, произносит такие слова:
— Была, была сильнее обстоятельств! Боже мой! Я требовал покорности от тебя, а ты, не сделав ничего и вместе с тем так много, поставила меня на колени!
Держа в одной руке ее руку, другой он провел по лбу, по которому тек холодный пот.
— Утром я выпью яду и меня не станет, ибо я не смогу жить после всего того, что сейчас… — он словно от внутренней боли, зажимающей сердце в тиски, пылко прижался к руке девушки. — Так или иначе я сделал все в этом мире. После заточения я всегда чувствовал себя лишним, я остался в прошлом, умер бы раньше от безысходности, но я боялся смерти… А ты освободила меня от этого страха, что-то сломала во мне. Не понимаю, Боже, меня лихорадит. Так и должно было кончиться… Я достиг вершины, я могу умереть. Боже!
Салазар зажмурил глаза, впился пальцами в коленку девушки. Едва переведя дыхание, снова заговорил:
— Девочка моя, скажи мне, чего ты хочешь. Ты дала мне то, что я не мог получить тысячу лет, я выполню для тебя самое невозможное. Я могу всё, ты знаешь.
Салазар, шепча это горячо и искренне, целовал ее ладошку, а когда поднял глаза, увидел, что Адель мелко дрожит и вся в слезах. Столкнувшись взглядом с Салазаром, она вдруг приоткрыла ротик, но, не сумев сказать, соскользнула с кровати и, обхватив лицо мужчины, принялась его с упоением целовать.