Если бы
Шрифт:
Мужчина, как в наказание, резко дернул сосок. Она вся изогнулась от яркости ощущений.
— Тихо! Я сам решу, что, когда и где лучше.
— Что? Да ты!.. — не успела вспылить Адель. От нежности не осталось и следа, Салазар как будто оборотился. Придавив тонкую шею рукой к подушке, он впился в опухшие губки. Другой рукой он грубо тер ее соски, оттягивая их, шлепал, так что перси раскраснелись, а девушка извивалась, билась под ним, как необъезженная лошадь, стонала ему в рот, возмущаясь. Ремни портупеи натирали кожу, впивались кольцами, как зубами, при каждом неудачном
Адель с ужасом увидела, как пылают его стальные глаза, словно прожигая ее личико. И с удовлетворением почувствовала, что он дико возбужден. Из-за нее. Она желанна.
— Адель, будучи владетельным лордом, — просипел Слизерин, — я мог взять любую подданную в любое время, мог из любой сделать наложницу, мог заставить ее ублажать меня, пока она бы не упала замертво. Впрочем, я это не просто «мог», но я это делал. И мне было плевать на девок. Но ты… Адель, тебе я хочу доставить удовольствие, хочу, чтобы мое имя ты произносила с благодарностью. И при всем этом ты еще смеешь указывать мне, что с тобой делать?
Адель съежилась, вжалась в матрас. А рот пересох от волнения. Видя, что угрозы действуют, Слизерин немного смягчился.
— Будешь меня впредь слушаться?
— Да, Салазар… — покорно шепнула девушка. Колдун уже готов был отпустить ее, но тут что-то дёрнуло Адель за язык, и она добавила, указывая на кожаные ремешки, исполосовавшие ее тело: — Салазар, но портупея, пожалуйста…
И тотчас, ойкнув, закрыла рот рукой и зажмурилась, когда в глазах мужчины блеснула ярость. Но он, оценив сиюсекундное раскаяние, великодушно простил, смилостивился и только сказал, проведя ладонью по телу девушки:
— Ты в ней вожделеннее. Мне так больше нравится.
— Да, Салазар… — снова повторилась Адель, надеясь, что больше ей не влетит. Маг довольно улыбнулся, наблюдая почти полную покорность со стороны самого непокорного создания, и поощрительно поцеловал ее грудь. А затем встал на колени около стройных сильных ножек.
— Сними, — велел он и указал на трусики. Адель быстро сняла последний измятый клочок ткани и хотела его убрать, но Салазар остановил ее. Он жестом велел ей подняться. Когда любовница опустилась на колени напротив, он забрал у нее мокрые трусики.
Адель, не отрываясь, наблюдала, как Салазар поднес ее белье к лицу и полной грудью вдохнул запах той, которой восхищался. Его всего пробрало, глаза непроизвольно закрылись от блаженства. Вот оно, доказательство, что девушка принадлежит этой ночью только ему одному.
Сама не осознавая происходящего, Адель по наитию, дрожа, склонила головку и ручкой скользнула вниз. И теперь уже Салазар следил, как она проникает в свое естество и притом молчит и даже сосредоточена. Решив, что достаточно, девушка подняла свою ручку. Она блестела от влаги, от вязких соков. Глядя слегка испуганно, но прямо в глаза Салазара, она поднесла пальчики к его губам. Вдруг рассердится, что она позволяет вольность? Не встретив, однако, сопротивления, Адель провела пальчиком по нижней губе.
У Салазара ослабли ноги. Он
Девушка взволнованно вздохнула, когда Салазар, прикрыв от наслаждения глаза и притянув обеими руками к себе любовницу за талию, собрал языком влагу с ее среднего пальчика. Трепеща, Адель погрузила пальчик в его рот и застонала от ласки его губ и языка. Салазар сам взял другой пальчик и тоже провел губами от основания и до кончика, прикусывая нежную кожу. Облизав все пять, он провел языком меж ними, отчего Адель застонала его имя, и оставил влажные поцелуи на ладошке. Так, он испил вкус девушки, смешанный с запахом ее кожи.
— Ты невообразима, бестия… — прохрипел Салазар и припал к лебяжьей шее. Насытившись ласками, он слегка надавил на плечо Адели, а другой рукой сжал свою плоть, приподнимая ее. Повинуясь немому велению, Адель склонилась, уперевшись локтями в постель, и открыла ротик, чтобы подарить требовательному любовнику удовольствие. Держась на одной руке, Адель, не выпуская его из плена своих губ, другой ласкала себя. В благодарность Салазар гладил и целовал ее волосы.
Почувствовав, что оба они близки к завершению, Салазар отстранил девушку.
— Повернись, — приказал он.
Адель, распрямившись, повернулась к нему спиной. Он погладил ее вдоль позвоночника, и любовница послушно прогнулась. Разведя ножки, она приподняла бедра, уткнулась лбом в подушку, пока любовник шептал специальное заклятие. Только с уст слетело последнее слово, схватившись за ремень портупеи, обтягивающей грудь и лопатки девушки, Салазар резко вошел в нее.
Их обоих захлестнуло. Бесстыдство унесло разум самым здравомыслящим людям. Минуты пронеслись как секунды, и вот Салазар крупно задрожал, всем телом лег на девушку и застонал. Адель, как ударом, пробило сразу же, как только она услышала этот удовлетворенный рокочущий звук, который вряд ли кому-то доводились слышать. Она рухнула без сил на постель.
Салазар первым очнулся от сладкой истомы. Пошатываясь слегка, он сел на край постели и, зачесывая насквозь мокрые волосы, призвал к себе домашний халат. Одевшись, он встал и подошел к столу, впрочем, налив вина, тут же снова упал в кресло.
Адель тоже пришла в себя достаточно скоро. И первым делом она бросила сердитый, очень сердитый взор на расслабленного мужчину в кресле, потерла попу.
— А для меня у тебя нет одежды?
Салазар кашлянул.
— Сейчас.
Он вышел из зала и, вернувшись, принес с собой самую длинную свою рубаху, какую нашел. Адель накинула ее на плечи.
— Ну что, попробовала меня? — спросил Салазар, когда Адель на нетвердых после порки и оргазма ногах встала напротив него.
— Да. Но ты ужасно невкусный, — скривилась она театрально.
— Неужто? А как же «да, Салазар, еще, Салазар, пожалуйста, Салазар»? — передразнил маг.
— У меня был помутнен рассудок, ты, без сомнения, наложил на меня Империо… — и, выдержав паузу, добавила: — А вот вина не налил.
— Исправляюсь.
Салазар наколдовал второй бокал и заполнил его рубиновой жидкостью. И Адель жадно отпила четверть. Вино остудило ее.