Если башмачок подойдет…
Шрифт:
Она склонила голову, приняв серьезный и сдержанный вид.
– Пожалуйста, лорд Саймон. Вы покажете мне вход?
Эти глаза. Такие большие и голубые… Он не мог найти вразумительной причины, почему должен отказать ей, чего бы она ни попросила.
– Вы ищете не в том месте, – хрипло произнес он.
Саймон пересек библиотеку и подошел к стене, заставленной книжными шкафами. Передвинув несколько старых книг, он пошарил внутри, отыскивая небольшую щеколду, скрытую в старом дереве. Когда он нажал на нее и толкнул шкаф,
– Как удивительно придумано! – воскликнула Аннабелл. – Я бы ни за что не догадалась, что дверь спрятана там.
– Я удивлен, что петли не заржавели. Этой дверью, похоже, не пользовались уже много лет.
Аннабелл протиснулась мимо него и прошла в тоннель.
– Нам лучше поторопиться, а то мистер Бантинг скоро закончит урок истории.
Саймон последовал за ней, задержавшись достаточно долго, чтобы задвинуть тяжелую дверь за собой. Когда он снова повернулся и пошел следом, Аннабелл уже была на несколько ярдов впереди. В одной руке она держала свечу, прикрывая второй ладонью пламя, чтобы его не задуло. Слабое сияние едва виднелось в кромешной тьме.
Пробираясь почти на четвереньках по низкому тоннелю, Саймон не отрывал взгляда от ее женственной фигуры. Паутина прицепилась к ее чепцу, и она стряхнула ее без тени брезгливости, не впадая в истерику. Как это похоже на нее – взять руководство на себя. Она не выказывала особого почтения к его положению хозяина дома. Мужчина, который женится на столь властной женщине, действительно будет дураком.
Но в то же время молодого человека воодушевила бы радужная перспектива покорить ее, чтобы овладеть.
Саймон выбросил из головы отвлекающие мысли. Более важные вещи требовали его внимания. Например, не отставать от нее. Достигнув перекрестка, где тоннели разделялись, Аннабелл направилась прямо к тому, который вел в детскую. Перед тем как ступить на крутую лестницу, она коротко взглянула на него через плечо.
Саймон счел важным, что она больше не делала попыток убедить его в своей правоте. Очевидно, она полагала, что то, чему он станет свидетелем, будет говорить само за себя. Однако Саймон все еще испытывал сильные сомнения. Персиваль Бантинг, может, и нудный, и косный, но никак не тиран. Даже если он составил это ужасное расписание.
Аннабелл, взбираясь по ступенькам впереди него, добралась до двери в каменной стене, которая вела в детскую. Саймон одолел оставшееся пространство, шагая через две ступеньки, так что он был уже рядом с девушкой, когда она вошла в маленькую пустую спальню. Здесь спала няня, припомнил он. Оказавшись на этом этаже, он как бы вернулся назад во времени. В воздухе держался все тот же запах меловой пыли и пчелиного воска, ассоциировавшийся у него с детством.
Приглушенное жужжание голоса викария доносилось из классной комнаты.
Аннабелл задула свечу и тихонько поставила ее на стол. Поймав его взгляд, она приложила палец
Что за дурацкая секретность! Все это напомнило Саймону игру в разбойников, когда они с Джорджем однажды попытались подкрасться к служанке с игрушечными пистолетами в руках.
Но все же Саймон постарался не шуметь, выходя в узкий коридор. Аннабелл остановилась возле открытой двери, тесно прижавшись к стене. С этого места видна была только часть классной комнаты. Ни Николаса, ни викария не было видно.
По крайней мере теперь слова Бантинга хотя бы можно было разобрать. Он рассказывал о династических гражданских войнах между семействами Ланкастеров и Йорков, закончившихся тем, что английский трон заняли Тюдоры. Саймон помнил, как его восхищали все эти придворные интриги и кровавые битвы средневекового периода. Его гувернантка вплетала историю семейства Кевернов в рассказы об английской истории, чтобы сделать их еще более красочными. Но все, что говорил Бантинг, сводилось к сухому перечислению дат и отупляющему списку Генрихов и Ричардов с минимумом сведений, позволяющих отличить одного от другого.
Хуже того, викарий оставил возвышенное красноречие, которое он демонстрировал на кафедре. Он излагал урок нудным невыразительным тоном, без сомнения, неспособным заинтересовать восьмилетнего мальчика.
Сложив руки, Аннабелл закатила глаза и покачала головой, как бы показывая: «Я вам говорила…» Саймон искоса взглянул на нее. Хотя ему неприятно было это признать, она оказалась права в своих суждениях. Ему следовало уделять больше внимания образованию племянника все эти месяцы. Он не должен был полностью зарываться в дела поместья. Не имел права. Даже если ему чертовски трудно смотреть на Николаса, не вспоминая о коварстве Дианы…
Громкий крик донесся из классной комнаты. Бантинг в гневе повысил голос:
– Негодный мальчишка! Сейчас же отдайте мне это.
Саймон застыл, устремив взгляд в пустой дверной проем. Услышав шлепок, а следом приглушенный детский вскрик, он почувствовал, что пальцы Аннабелл судорожно вцепились ему в руку.
Она ринулась вперед, но Саймон опередил ее. Он вошел в класс и увидел, как Персиваль Бантинг, склонившись над партой мальчика, язвительно говорит:
– Ваш дядя высечет вас, когда услышит об этом.
Саймон ухватил священника за сутану и рванул назад.
– Нет, это вас я высеку, если вы посмеете снова поднять руку на моего племянника.
Лисье лицо Бантинга мгновенно побелело. Маленький предмет выпал из его руки и, подпрыгивая, покатился по гладкому деревянному полу.
– Лорд Саймон! Я… я не видел, как вы вошли.
– И слава Богу, иначе я бы никогда не узнал, какой вы мерзавец. – Саймон отшвырнул викария в сторону, так что тот, пошатываясь, врезался в учительский стол. – Соберите свои вещи и убирайтесь. Больше вы не вернетесь.