«Если», 2017 № 01 (248)
Шрифт:
Пришлось к наличности и смарт-часам добавить толстый стилос с густой, мгновенно твердеющей пастой, которым можно рисовать прямо по воздуху, главное — очень быстро, чтобы успеть поймать на лету падающую картинку.
Эрик боялся уходить от Боровицких ворот и нашел внизу скамеечку. Тут же активизировалась тумба с напитками и мороженым, первая порция — бесплатно. Эрик выпил сок и стал рисовать страшную рожу, стараясь, чтобы вышло похоже на старшего братца.
А Гарольд вместе с немцами вошел через ворота в павильон. Оказалось, туристов в группе девять, а он — десятый, все удивительно совпало. Девушка-администратор помогла подогнать вирт-шлемы и
Она рассказала про крошечные дроны, которые ведут голографическую фигуру-фантома, про два способа фиксации прицела, про голосовую команду «остановиться и поговорить». Все это Гарольд знал и так — хотя, как выяснилось, не все.
Из лифта они вышли в холл: одна стена, в которую были встроены двери лифта, пластиковая, остальные — из неровно обтесанного камня, чуть подальше, в уходящем вниз коридоре, кирпичная кладка. Гарольд читал про вирт-шлемы и знал, как их активизировать. Он нашарил тумблер и со щелчком привел его в положение «поиск».
Картина, которую показали панорамные очки, почти не изменилась, только немцы куда-то пропали вместе с их старческими голосами. Зато прилетели новые звуки — где-то звенел и скрежетал металл. Гарольд нашел и нажал кнопку «запись». Теперь он был готов к любым приключениям в кремлевских подземельях.
Отрегулировав налобный фонарик, он побежал по коридору вниз. Шум в оба уха поступал без искажений и записывался также исправно. Вдруг из-за поворота выскочил и застыл человек, которого Гарольд уже видел однажды — в отчете зловредного Гуннара Корнейчука. Он был невысокий, темно-рыжий, в желтой атласной рубахе по колено, поверх рубахи — кафтан с золотыми шнурами и петлицами, голубоватые порты заправлены в высокие остроносые сапоги.
Если бы на голове у Гарольда был самый простой вирт-шлем с активизацией картинки, то достаточно было дать этому человеку пробежаться взад-вперед, чтобы зафиксировать его и пометить как пойманного. Если бы вирт-шлем с функцией погони — можно было бы активизировать перед глазами функцию прицела и бегать за фантомом, пока не удастся послать ему луч прямо в сердце или в лоб между бровями. Тогда бы он окаменел и тоже считался пойманным. Но дорогой вирт-шлем позволял говорить с ним! Когда еще выпадет такая возможность?
— Стой! — грозно крикнул Гарольд. Он нарочно сделал голос пониже, чтобы в отчете беседа прозвучала внушительно.
Человек ответил на неизвестном языке и побежал прочь.
— Стой, стой!
Гарольд кинулся в погоню.
Человек обернулся и взмахнул невесть откуда взявшейся саблей!
Гарольд пришел в восторг. Он представил себе картинку в отчете. Ни на кого во всем классе фантом саблей не замахивался!
Но рыжий вояка опять что-то выкрикнул. Теперь Гарольд сообразил — это же по-немецки. Немецкий в школе не учили — только обещали, что через год, в курсе общего языкознания, будет несколько уроков.
Тут до Гарольда дошел весь кошмар ситуации. Если вставить в отчет фантома, вопящего по-немецки, никто не поверит, что это Герольд сам за ним гонялся. Мало ли откуда он взял запись. Опять же — кричал «Стой!» не своим голосом…
Это была безнадежная погоня. Фантом нырял в переходы и закоулки кремлевских подземелий — той их части, которую наконец-то расчистили и укрепили. Гарольд молча мчался следом. Однажды чудом не полетел с узкой лестницы — у нее оказались неимоверно высокие ступени.
Вдруг рыжий вояка
Гарольд растерялся — он оказался неведомо где, один, и не знал, как позвать на помощь. Ему казалось, что он выкопал в информаториях Рунета все, что касалось вирт-шлемов, но самого главного, активизации кнопки «аларм», он там не увидел.
А инструктаж для туристов проводили по-немецки…
* * *
Сперва была война.
Археологи не желали уступать место диспетчерам «Державы». Они были уверены, что диспетчерский пункт погубит плоды их долгого и опасного труда. Раскапывать кремлевские подземелья — не снимать спои в игрушке для дошколят «Виртуальная Москва». Там одним движением пальчика Москва 1880 года превращалась в Москву 1870 года и могла быть рассмотрена со всех сторон и во всех подробностях. А тут каждый килограмм просеянной земли, готовой к выбрасыванию за пределами Кремля, давался потом и кровью.
«Держава» не понимала, отчего археологи так неуступчивы, и тыкала им в нос пластиковый лист с распечаткой договора, по которому арендовала два яруса подземелий, общей площадью пятьдесят семь тысяч квадратных метров. Договор она оформила в Правительстве Москвы, но мудрый чиновник не позаботился сравнить схематический план подземного Кремля с реально расчищенными погребами.
Потом стали понемногу договариваться. Археологи подготовили для «Державы» кусок верхнего яруса, но потребовали за это тысячу четыреста рублей. «Держава» не деньги на счет перевела, а заказала и оплатила нужные для работы металлоискатели и сканеры, которые пришлось везти аж из Мексики. И дальше, метр за метром, «Держава» забирала полностью очищенную от артефактов площадь, указанную в контракте, археологи же приглашали своих специалистов для реставрации стен, лестниц и прочей подземной архитектуры.
Как и следовало ожидать, выясняло отношения начальство, а простые труженики, в конце концов, поладили, и археологи порою заходили на чаек в диспетчерский пункт.
Студент-историк Баграт приносил плюшки к чаю не просто так — он положил глаз на двух диспетчеров, Азизу и Пелагею. Девушки работали в одну смену, и Баграт знал их расписание. Правда, он еще не решил, кого предпочесть.
Они были заняты — вели две группы туристов по десять человек в каждой. Маршруты были проложены так, чтобы группы не пересекались. Пелагея занималась испанцами, вовремя выпускала фантомов и контролировала их действия — реплики, скорость, прохождение опасных для пожилого туриста мест (это были невообразимые лестницы шестнадцатого и семнадцатого веков, которые кое-где удалось снабдить эфемерными съемными перилами). Азиза вела немецкую группу.
Испанцы выбрали эпоху царя Алексея Михайловича — из любопытства потому, что вообще ничего о ней не знали. Там был комплект фантомов: сам царь-батюшка, четыре царицы Марьи, четыре царицы Натальи, три царевны Софьи, протопоп Аввакум, маленький царевич Петр, князь Голицын, доктор-иностранец из Кукуевой слободы. Весь комплект выпускали, когда большинство в группе составляли женщины — пусть полюбуются на диковинные роскошные наряды.
Немцы заинтересовались эпохой Великой Смуты. Тут в набор входили старенький Иван Грозный, Борис Годунов, царевна Ксения, Лжедмитрий, Марина Мнишек, две старицы Марфы, юный Михаил Романов, безымянный польский пан, Козьма Минин и князь Дмитрий Пожарский. Можно было, удерживая фантома в неподвижности, включить аудио и услышать его краткую биографию.