«Если», 2012 № 06
Шрифт:
— Наполни, — он сунул футляр Клио, — у меня руки дрожат. Боюсь, пролью.
Девушка быстро откупорила пузырек и чуть не выронила его. Такого мощного чистого запаха фанта она не чувствовала, даже когда находилась рядом с месторождением. Она погрузила иглу в раствор.
— Теперь коли, — аппликатор обнажил предплечье, и Клио без лишних слов выполнила указание.
— Ну вот, сопляк. Теперь мы в равных условиях, — прорычал иноземец, обращаясь неизвестно к кому. Он встал, широко расставив ноги. Развел руки в стороны, словно открывая объятия, а затем с силой соединил их. От богатырского хлопка родился странный вибрирующий гул, а в ущелье, образованном гигантскими рельсами, принялось
Сначала над поворотом дороги появились султаны серого дыма, следом вынырнули сторожевые башни и трубы и лишь затем показалась громада Фабрики. Семь цехов, поставленных на колеса. По внешним галереям сновали рабочие. Сооружение остановилось неподалеку от озера. Несколько десятков насосов принялись пополнять запас воды.
Милош оторвался от своих невеселых мыслей и с любопытством разглядывал фабричный состав.
Трубы цехов возвышались строго по оси главной дороги и напоминали плавник хищной рыбы. Сходство усиливали блестящие на солнце стеклянные чешуйки — на крышах были устроены оранжереи.
Малые пути уходили под днище Фабрики. Вот из темнеющего портала высунулось тупое рыло паровоза. Блестящая зеленая труба изрыгнула сизо-белую тучу, и поезд, набирая скорость, покатился на запад.
Южанин направил машину прямиком в портал. Подбрюшье Фабрики представляло собой настоящий вокзал с перронами для пассажиров. Между массивными металлическими балками свода чернели грузовые шахты, из которых свисали крюки лебедок. Над путями плыли клубы паровозного дыма. На перроне курили трубки несколько мужчин в зеленых плащах директоров. Они приветствовали Клио. У выхода замерли механические стражи. Броня сверкает, в руках — тяжелые самострелы, у пояса — клубки огнеметных рукавов.
— Вот и приехали, прощайте. У меня здесь свои дела. Быть может, мы еще встретимся. — Бородач махнул им рукой.
— Постойте, скажите хотя бы, как вас зовут. Кого нам благодарить за спасение? — обратилась к южанину Клио.
— Вирион Игар, коммерсант, — мужчина улыбнулся, и его большое смуглое лицо сделалось еще шире. — Не спеши благодарить меня. Ведь я пока не назначил цену. — Подмигнув на прощанье удивленной девушке, Вирион вернулся к своему поврежденному летуну, вокруг которого уже собралось несколько любопытных.
Суровый администратор долго расспрашивал, кто такой Милош и как они добрались до Фабрики. В конце концов, Клио вспылила и потребовала связать ее с аппликатором Руго. Дальше все пошло как по маслу. Их пропустили и даже пожелали удачи. Внутри Фабрика представляла собой хитросплетение коридоров, нависающих галерей, лестниц и шахт. То и дело в затейливой паутине переходов открывались просторные, светлые пространства цехов и лабораторий. В третьем исполинском вагоне остался Аякс. Проходчик должен был сдать фант, пройти процедуры очистки, паровой зарядки и технического контроля.
Мастерская Руго располагалась
— Значит, вы потеряли своего проходчика? — Аппликатор Руго, приземистый худощавый старик, иссушенный жаром плавильни, шагнул к Милошу, снизу вверх глянул на молодого человека.
— Это не просто проходчик. Это его отец! — воскликнула Клио. — Мастер Руго, мы… Фабрика должна вмешаться!
— Удивительная вещь — фант! — Аппликатор подошел к окну. — Знаете, когда-то в недрах нашей земли текла черная кровь. Это было благословение и проклятие. Из нее делали вещи. Ею кормили механизмы. За нее сражались… А затем источник иссяк. Это произошло внезапно, в давние дни… Наша цивилизация тогда едва не погибла, но устояла. Теперь у нас есть фант — универсальный материал. Оборотень, способный восполнить недостачу в любом технологическом ингридиенте. Фант позволил нам стать теми, кто мы есть. Несокрушимая броня проходчиков, сырье для огнеметов, паровые механизмы, действующие с минимальными потерями энергии, — все это фант.
— Это весьма м-м… поучительно, мастер, — Клио с удивлением смотрела на старого аппликатора.
— Возможности фанта велики, но способности людей ограничены. Мы многое взяли из старых книг. Кое-что придумали сами. И все же, — Руго внимательно поглядел на молодых людей, — некоторые вещи по-прежнему недоступны. Среди них — сохранение памяти проходчиков.
— Как это? — Милош смотрел на аппликатора широко открытыми глазами.
— То, что происходит с человеческим сознанием после переселения в тело проходчика, подобно пожару в лесу. Не остается ничего, только тени, смутные видения и сны наяву. Один мой приятель после переселения несколько лет пытался оправить бороду. Такой привычный жест и совершенно бессмысленный в его случае.
— Вот как… — Милош прислонился лбом к стеклу. — Значит, отец умер еще тогда, в поселке.
— Мне жаль, мальчик.
— Неужели нет никаких шансов, что Яртан сохранил память? — вздохнула Клио.
— Что ж, в прикладной науке всегда существует ничтожная вероятность того, что ожидаемый сценарий не реализуется. Но это очень узкая щель. Настолько узкая, что в нее может уместиться только чудо. — Руго прошелся по кабинету. — Вам нужно отдохнуть. Я распоряжусь, чтобы приготовили комнаты.
Холод поднимался от озерной воды и, встречаясь с жаром уходящего дня, порождал ветер. Мягкий кулак бил в стальную броню Фабрики. Милош и Клио сидели на крыше оранжереи. Над ними черной башней уходила в небо закопченная труба.
— Этот аппликатор, Игар, в тот день, когда отца… когда наш поселок разрушили, это он предложил мне отправиться на Фабрику. Тогда у него не было бороды, но это точно он. Почему, почему он не сказал, что отец потеряет память?
На мгновение Клио захотелось обнять Милоша, утешить. Ведь она тоже росла без родителей, и единственным ее родным существом был Аякс.