«Если», 2012 № 01
Шрифт:
— Он узнал, как попасть в Страну Оз!
— Нет, в королевство, которое намного прекраснее.
Внезапно устав от эмоций, Джулия откинулась на подушку.
— Я так рада! Это конец сказки?
Он покачал головой.
— Еще нет. Видишь ли, все люди там были не такие, как принц и его родители. Он не понимал жителей этой страны, а они не понимали его. И они очень боялись всех, кто выглядел или говорил не так, как они.
— Как и большинство людей, — пробормотала она сонным голосом, закрыв глаза. — Он тоже надел маскарадный костюм, как на Хэллоуин?
— Да, — подтвердил Филип. — Только это был не простой костюм.
— Да-а? — Она открыла глаза. — А какой?
— Тот, кто этот костюм надевал, уже никогда не мог его снять, — пояснил Филип.
— Волшебный
— Да, но это означало, что он никогда не сможет править своей страной, и старый король ужасно на него разгневался. Однако юный принц понимал, что у него не будет другого шанса попасть в удивительную страну. И тогда он все же надел этот костюм, покинул отцовский дворец и навсегда остался в волшебном королевстве.
— А ему было очень… трудно надевать этот костюм? — В ее голосе проскользнули тревожные нотки.
— Очень.
В этом слове я вдруг услышал нечто такое, о чем до сей поры не задумывался.
— Но принц не жаловался, — продолжал Филип, — потому что нисколько не сомневался, что дело того стоит. Он отправился в путешествие по волшебной стране и увидел тысячу невиданных и прекрасных творений природы. Каждый день — новое чудо, каждую ночь — новое видение.
— И с тех пор он жил счастливо? — спросила Джулия.
— И до сих пор живет.
— А он женился на прекрасной принцессе?
— Пока нет, — вздохнул Филип. — Но не теряет надежды.
— Я думаю, это замечательная сказка.
— Спасибо, Джулия.
— Можешь называть меня мамой, — сказала она неожиданно внятным и сильным голосом. — Ты правильно сделал, что уехал.
Она повернулась ко мне, и я увидел перед собой прежнюю Джулию.
— А тебе, Джордан, лучше помириться с нашим сыном.
Едва прозвучали эти слова, прежняя Джулия исчезла, как часто бывало в последнее время. Опустив на подушку голову, она еще раз взглянула на нашего сына.
— Что-то я позабыла, как тебя зовут, — сконфуженно проговорила она.
— Филип.
— Филип… — повторила она. — Какое чудесное имя… Сегодня Хэллоуин?
Не успел он ответить, как она уже спала. Сын нагнулся, поцеловал ее в щеку своими жуткими губами и направился к двери.
— Я уезжаю, — сказал он, когда я вышел за ним в коридор.
— Подожди, — попросил я.
Он смотрел на меня выжидающе.
— Пойдем на кухню, — позвал я.
Он двинулся за мной по истертому полу. Когда мы оказались на кухне, я достал пару банок пива, открыл и наполнил стаканы.
— Это было очень больно? — спросил я.
— Дело прошлое. — Он пожал плечами.
— А там, где ты… там действительно есть хрустальные горы?
Он кивнул.
— И говорящие цветы?
— Да.
— Давай-ка лучше перейдем в гостиную, — предложил я.
В гостиной я сел в глубокое кресло, а ему указал на диван.
— Что ты хочешь узнать? — спросил Филип.
— Это дело действительно было такое особенное? — поинтересовался я. — И почетное?
— На одно место претендовали 28 тысяч человек, — сказал он. — Я оказался лучшим.
— Должно быть, правительству пришлось изрядно потратиться, чтобы сделать тебя таким, как сейчас.
— Еще бы! Ты даже представить не можешь, во сколько обходится каждая трансформация.
Я глотнул пива и предложил:
— Давай поговорим.
— О чем? О маме мы поговорили. Остались только «Питоны», но мне не хочется тратить на них время.
— Есть еще кое-что.
— В самом деле?
— Расскажи мне о Волшебной стране, — попросил я.
Он задержался на три дня, спал в старой гостевой комнате, но потом ему настала пора возвращаться. Он пригласил меня к себе, и я обещал, что приеду. Естественно, сейчас я не оставлю Джулию, а к тому времени, когда ее не станет, я, скорее всего, буду уже слишком старым и дряхлым для такого далекого, тяжелого и отнюдь не дешевого путешествия.
И все же мне приятно думать, что если я когда-нибудь туда попаду, меня будет ждать любящий сын, который покажет престарелому отцу все чудеса
Перевел с английского Андрей МЯСНИКОВ
Рассказ впервые опубликован в журнале «Azimov's» в 2011 году.
Вандана Сингх
Сутра млечного пути
Я Сомадева [23] .
23
Сомадева — писавший на санскрите кашмирский поэт XI века. Сведений о его жизни практически не сохранилось; биография Сомадевы реконструируется по косвенным данным. Известно, что он происходил из касты брахманов, придерживался шиваизма и был придворным поэтом кашмирского царя Ананты, правившего в 1029–1064 годах. Для развлечения его жены Сурьявати (ум. 1081) Сомадева, по его собственным словам, составил прославившее его сочинение «Катхасаритсагара» («Океан сказаний»), которое представляет собой собрание индийских легенд, волшебных и народных сказок, состоящее из 18 томов, 124 частей и 21000 стихов, помимо прозаических частей. (Здесь и далее прим. перев.)
Я был поэтом, рассказчиком историй, но сейчас я уже давно мертв. Я жил в одиннадцатом веке эры Единения в северной Индии. Тогда мы могли только мечтать о волшебном устройстве удан-хатола — корабле, летающем между звездами.
Тогда небесные видьядхары [24] считались сказочными обитателями иных миров. И единственными крыльями, с помощью которых я мог совершать свои странствия, были крылья воображения…
В кого или во что я превратился сейчас, когда полеты между мирами стали обычным делом? Кто заточил меня в это маленькое, тесное пространство с гладкими металлическими стенами и круглыми окошками, за которыми нет ничего, кроме бесконечных звездных полей?
24
Видьядхары (санскр. vidyadhara, «держатель знания») — в индийской мифологии класс существ-полубогов. Видьядхары являются добрыми духами воздуха и в совершенстве владеют искусством магии. Они могут изменить свою внешность по желанию и обладают способностью летать. Они наслаждаются музыкой и громким смехом. В древности и средневековье видьядхары часто изображались в виде полулюдей-полуптиц. Бывают как мужского, так и женского пола. Первые известны мудростью, вторые — красотой.
Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы узнать Ишу. Она лежит на койке, ее волосы разметались по подушке, она глядит на меня. И я вспоминаю первое свое пробуждение и замешательство. Иша сказала, что она воссоздала меня. Что она влюбилась в меня через пятнадцать веков после моей смерти, когда прочла «Катхасаритсагару» — «Океан сказаний».
— Ты помнишь? — тревожно спросила она.
— Конечно, помню, — ответил я, ибо в это же мгновение вся моя память вернулась ко мне.
«Катхасаритсагара» — главное дело моей жизни. Я исходил всю северную Индию, вылавливая слухи о потерянных рукописях, рисковал жизнью, выспрашивая убийц и демонов, вытягивал истории из старух и принцев, торговцев и нянек. Я собрал все эти рассказы и сложил из них сложнейший лабиринт. Повествования в моей книге многоступенчаты: главный рассказчик представляет историю, персонажи которой, в свою очередь, рассказывают собственные истории и так далее. Одни ссылаются на рассказы других, и таким образом каждый становится не только повествователем, но и участником событий. А переплетающиеся нити, любая из которых многократно связана с другими, образуют сложно вытканный гобелен. Рассказ же о создании самого «Катхасаритсагары» — это исходная история для всех них.