«Если», 2012 № 01
Шрифт:
Марио не интересовался ни оружием, ни заговорами, но однажды, оказавшись в тихий предрассветный час в своей студии, он неожиданно осознал то, что все это время маячило у него прямо перед носом.
Звуки, не воспринимаемые человеческим ухом, могли сильно влиять на нервную систему, психику, даже душу — если вы, конечно, признаете существование таковой. Громкий высокочастотный звук мог вызывать у людей болевой синдром и даже рвоту. Низкочастотная паническая нота могла превратить их в леммингов, бросающихся в море на свою погибель.
Но Марио хотел добиться не этого. Что если создать неслышимую низкочастотную
В данный момент Марио не интересовали аранжировки, хотя компьютер мог сделать их в мгновение ока. Он просто опустил композицию, написанную для среднего «до», на пять октав, существенно ниже порога слышимости.
А вот воспроизвести получившуюся мелодию — совсем другое дело. У Марио имелись прекрасные усилители и колонки, вроде тех, что использовались на стадионах, но даже они не могли справиться с этой задачей. Пять октав ниже среднего «до» — это уже сверхнизкочастотные, очень длинные волны. Для них требовались гигантских размеров динамики и внушительная мощность, чтобы создавать вибрацию мембран. Кажется, он начинал понимать, к чему отчаянно и безнадежно стремилась группа «Блю Чир» — даже их аудиосистема не сумела бы проиграть эту безмолвную музыку.
Но с тех пор прошли десятилетия, и хотя Марио Рока считался исключительно электронным музыкантом, он все-таки был музыкантом, а не звукооператором. Коул Портер мог доверить столь несущественные детали аранжировщикам, а Марио мог обратиться к их сегодняшнему аналогу.
Он поднял мелодию на пять октав вверх до среднего «до» и преобразовал ее в фугу из четырех частей для синтезированных и подкорректированных на компьютере инструментов: органа, бас-гитары, электрогитары и ситара [13] . Затем вновь опустил ее ниже порога слышимости и решил назвать получившуюся композицию «Мелодией тишины».
13
Народный струнный инструмент в Иране, Индии, Афганистане и Узбекистане.
На деньги от грантов Кэролайн Кох наняла небольшую команду компьютерщиков, которые перевели ультразвуковые изображения, передаваемые дельфинами, в понятный для человека вид. «Без проблем, — сказали они, — если известно, что мы имеем дело с картинками, а не с языком, мы сможем получить растровое изображение».
Лаборатория Кэролайн находилась на калифорнийском побережье, между Санта-Барбарой и Сан-Франциско; там она могла изучать дельфинов в естественной среде обитания, и ей не приходилось держать их в неволе — за исключением редких случаев. А когда наступал сезон миграции, мимо проплывали и серые киты. Этот сезон еще не наступил, поэтому записать удалось лишь песни дельфинов.
Первое видео оказалось захватывающим чудом и в то же время разочарованием — которого, впрочем, следовало ожидать. Изображения получились черно-белыми. На подобные картинки с метеорологических
Невербальные, неязыковые «пакеты», передаваемые дельфинами, оказались не только трехмерными, они позволяли видеть предметы насквозь, как УЗИ или рентген.
Дельфины, резвившиеся в толще воды, состояли из скелетов, внутренних органов, остатков непереваренной пищи, экскрементов в кишечнике. Все это казалось фруктовым салатом в прозрачном желе — начинка в оболочке из плоти. Также выглядели и косяки рыб, за которыми дельфины охотились, и проплывающие мимо выдры, и даже купающиеся люди.
Столь же прозрачной представилась и гигантская белая акула, в ее кишечнике покоился наполовину переваренный тюлень. Этот образ повторялся и передавался от одного дельфина к другому — как отражения в комнате смеха. Дельфины окружили акулу и стали водить вокруг нее хоровод, будто в диковинном подводном балете.
Видео получилось завораживающе прекрасным, но в то же время и невероятно странным. Кэролайн Кох, знавшая эти края как свои пять пальцев, могла поклясться, что белые акулы никогда не заплывали сюда.
Звукооператоры с легкостью разработали колонки, способные вибрировать на нужной частоте, на пять октав ниже среднего «до». Они считали, что это так и останется абстрактной идеей, вроде проекта небоскреба высотой в милю, и задумка им нравилась.
Не понадобится динамик диаметром в полтора километра, достаточно будет всего лишь шестидесяти метров — ха-ха-ха. А вот питающий динамики усилитель придется оснастить сверхпроводящими электромагнитами с криогенным охлаждением, вроде тех, что применяются в ускорителях заряженных частиц, иначе они вырубят электричество по всему западному побережью.
Любой каприз за ваши деньги, хе-хе.
Найдя ключ к переговорам дельфинов, Кэролайн Кох попыталась выделить хоть какое-то подобие грамматики, прежде чем попытаться войти с ними в контакт.
Это оказалось куда сложнее, чем она ожидала. Понять, что дельфины видят в реальном времени и передают друг другу, достаточно просто: за изображением плывущего рыбьего косяка следовала охота, за сексуальными приглашениями — согласие или отказ. Рождение и смерть. Днище лодок и места расположения сетей, которых стоит остерегаться.
Но половина изображений, а то и главная их часть, не имела, похоже, ничего общего с окружающим миром. Они выглядели более сложными, почти непостижимыми.
Танцы дельфинов вокруг гигантских кристаллических оснований айсбергов плавно перетекали в спаривание гигантских голубых китов. Затем появлялись сражения с косатками, в которых последние откровенно валяли дурака — чего никогда не случалось в реальной жизни. Дельфины показывали ускоренные биографии отдельных особей, рождавшихся, выраставших, охотившихся, размножавшихся и умиравших. И даже любовные свидания с купавшимися в море женщинами — все это зачастую переплеталось и неожиданно прерывалось, будто конкурсные выступления или гармоничные фуги Баха.