«Если», 2011 № 12
Шрифт:
Ответы распределились следующим образом:
Нет, лучшие их вещи давно изданы и прочитаны — 5 %;
Да, их тексты литературно и интеллектуально выше большинства нынешних — 28 %;
Нет, это тот же массолит, но вдобавок порядком устаревший — 3 %;
Да, но лишь в том случае, если конкретная работа действительно интересна — 59 %;
Нет, для современного читателя все они попросту скучны — 4 %;
Да, но только фэнтези и мистику, поскольку тексты отцов-основателей этого направления до сих пор представлены скудно — 2 %.
Всего в голосовании приняли участие 310 человек.
Вопрос-то не праздный. Проблемы современной фантастики достаточно хорошо известны. Дефицит
Казалось бы, читатель, нередко ругающий на чем свет стоит сумеречных вампиров и всяких поттеров, по идее, должен тяготеть к чему-то альтернативному — светлому и классическому. А издатель, откликаясь на этот запрос, должен вместо очередной новеллизации мультсериала по мотивам компьютерной игры предложить тома забытой или ранее неизвестной у нас классики… Но этого не происходит. Переизданий, за редкими исключениями (например, Жюль Верн), — в год по чайной ложке. Новые издания старого — редкость, они могут загубить книжную серию. А издания серьезные, академические, с комментариями и послесловиями вообще уникальны.
Как бы то ни было, нынешний опрос читающей интернет-аудитории выдал результат, совпадающий, на первый взгляд, скорее с благими ожиданиями автора, чем с реалиями книжного рынка. «Массовый читатель», предмет обожания отечественных маркетологов, не отыскался. Впрочем, в этом ничего странного нет. О специфике интернет-опросов уже говорено не раз, в том числе и на страницах «Если». Попробуем же проанализировать ответы, что называется, целевой аудитории, иначе говоря, «профессиональных читателей».
Последовательно отрицательных голосов набралось чуть более 10 %. Что, конечно, радует. Занятно, что на втором месте с конца оказался вариант, наиболее рьяно озвученный в интернет-дискуссиях. Число считающих старую литературу вымысла тем же массолитом (как кто-то изящно выразился, «ретро-трэшем») набралось 3 %. Зато почти в два раза больше голосов получили негативные варианты, которые требовали от респондентов «способности сомневаться». Например, тех, кто убежден: все лучшее в западной фантастике прежних лет давно издано и прочитано.
Остается только позавидовать людям, которые взяли на себя нелегкий труд прочесть все изданное, лучшее и худшее, а затем его рассортировать. И совсем удивительно, что издательская политика, по мнению избравших этот вариант, совпадает с их приговором…
Обратимся, однако, к позитивной стороне опроса. Вариант, набравший меньше всех голосов, конечно, намеренно был несколько провокационен. Стоит завести речь о том, что классика фэнтези и мистики у нас действительно представлены очень худо, как обязательно обнаружится пылкий поборник чистоты НФ с гневной отповедью: дескать, эта фэнтези треклятая и так все заполонила, а у нас вон Уэллс еще не весь издан, Стэплдона еле-еле переводят…
Что ж, сторонники НФ могут торжествовать: результаты голосования наглядно показали, что пылких фанатов, желающих читать лишь фэнтези и мистику, единицы. Но все же задумаемся. Где должен существовать
Как бы то ни было, ключевые, «хрестоматийные» имена западной НФ от К.Фламмариона до «великой тройки» второй половины XX века (А.Азимов, А.Кларк, Р. Хайнлайн) известны у нас хорошо. Между тем именно ключевые, знаковые имена фэнтезийной и мистической литературы конца XIX — первой половины XX века, за единичными исключениями, представлены скудно. Повезло, естественно, сказочникам (их детям покупают), а также Р.Говарду (ибо «Конан») и Г.Ф.Лавкрафту (ибо «Мифы Ктулху»). Дж. Р.Р.Толкин и К.С.Льюис здесь не совсем в счет, поскольку принадлежат объективно уже следующей эпохе. Кому не повезло, так У.Моррису, барону Дансени, Дж. Б.Кейбеллу, А.Блэквуду… Не говоря уже о фигурах помельче. Единичные издания, которые стремительно становятся библиографической редкостью (и это невостребованность?), не всегда удачные изборники, масса непереведенного… А ведь это фигуры не менее значимые в истории фантастики, чем Толкин или Говард! Почитайте их, и вы поймете: мистика, да, но вовсе не про вампиров-любовников.
Пора перейти к лидерам нашего опроса. Не буду отрицать: вариант, завоевавший почетное второе место, особенно близок сердцу автора. Я действительно считаю, что уровень текста — и литературный, и интеллектуальный — существенно снизился за последние десятилетия. Самому худшему ремесленнику времен pulp fiction не могли и в сладком сне представиться те возможности бездумной халтуры, которые предоставляет век «товарной» фантастики. Кстати, в этом нет вины ни нынешних писателей, ни нынешних читателей и даже издателей. За прошедший век сначала невиданный промышленный рост согнал массы людей в города, а затем последовавшая постиндустриальная эра дала им высшее образование и сносно оплачиваемую работу. Разбухшая сфера досуга (включая массовую литературу) вынуждена была обслуживать теперь уже не сотни тысяч и не миллионы, а сотни миллионов. А это означало поток: больше текстов всяких-разных, больше авторов разнообразных. Даже таких, кто в 1930-е годы благополучно «обслуживал» через цветные журналы подростков и домохозяек и не надеялся когда-нибудь продать тексты миллионам нынешнего и будущего офисного пролетариата для чтения в метро. Кроме того, они учились у тех, кто еще в XIX веке работал для гораздо более узкого и взыскательного читательского круга.
Но вкус ведь можно воспитывать. Именно поэтому издание произведений классической эпохи истории фантастики — задача, не побоюсь высокого слова, общекультурная. Было бы кому за нее взяться. Высокими словами мало кого проймешь. Особенно, если рынок диктует свои законы.
Ответ — лидер нынешнего опроса: «Да, но лишь в том случае, если конкретная работа действительно интересна». Так считают более половины респондентов. Ну что ж, справедливо. Но вот здесь-то и вся суть проблемы. Я абсолютно уверен: то же самое со всей искренностью скажет любой издатель фантастики, отклоняя перевод очередного «ретро-трэша», который-де интересен лишь крошечной труппке «олдфагов». Критерии «интересности» у каждого свои. И если больше половины «ценителей из ценителей» убеждены, что именно их критерии самые точные, то почему бы не прислушаться к ним тем, кто принимает решения на основе гораздо более полной информации о читательских предпочтениях?