Если, 2011 № 05
Шрифт:
— И все равно я думаю: есть что-то, чего вы нам не говорите, — не сдавался Джуни. — Впрочем, вы, скорее всего, не знаете. Пусть я и не самый большой начальник, но у меня в подчинении было несколько опытных специалистов, а вы… вы просто чернорабочие. Я никого не хочу оскорбить, но вы знаете только свой собственный участок, свою непосредственную задачу, а мне видна общая картина. И если сопоставить кое-какие факты, то можно догадаться, что происходит на самом деле. Вот почему я решил, что должен вести себя не как au pair [2] , а как специалист по экологическому синергизму, каковым я в действительности
2
Aupair (франц.) — помощница по хозяйству, обычно иностранка, которая работает за квартиру и стол, обучаясь одновременно языку.
— Но зачем рисковать собой ради дойки? — ахнула Ариана. — Джуни, послушай… Никто не снимает с нас ответственности за ошибки, которые мы наверняка совершили, но, подвергая опасности собственную жизнь, мы вряд ли сумеем их исправить. — В поисках поддержки она посмотрела на Скорса, но тот мрачно отвернулся.
Джуни снова покраснел.
— Ты говоришь так, словно уже судишь меня, — отрезал он. — Если мои предположения и оценки оказались далеки от оптимальных, то только потому, что вмешались независимо действующие факторы, влияние которых на экосистему планеты в целом невозможно ни учесть, ни предсказать.
— Сержант, остановите его! — воззвала Ариана.
— Не могу, мэм. — Сингх покачал головой. — Мне некуда его запереть и у меня нет лишних людей, чтобы его стеречь. Кроме того, если я посажу вашего коллегу под замок или прикажу его связать, то он окажется абсолютно беспомощен, когда ископы сомнут нас и захватят здание. — Он посмотрел на Джуни: — Сэр, я решительно возражаю против вашего намерения выйти наружу.
— Я знаю, что делаю, — мрачно буркнул эколог.
— В таком случае… Если вы твердо решили идти, Гольдера выпустит вас через боковую дверь в глубине дома и сразу запрет ее снова. Он откроет вам, только когда вы окликнете его снаружи и подтвердите, что поблизости нет никого из ископов. Вам ясно?
Джуни пожал плечами.
— Пусть будет по-вашему… Впрочем, я рассчитываю вернуться быстро. Вы сами удивитесь, какие чудеса способно сотворить с аборигенами корректное неагрессивное стимулирование.
Прошел час. Гольдера время от времени окликал товарищей из внутренних помещений, давая знак, что с ним все в порядке, но Джуни так и не вернулся. Все это время Ариана просидела неподвижно. Лицо ее превратилось в маску покорности и отчаяния. Потом дети начали шуметь, и она ушла к ним. Скорс остался в зале, но его взгляд был устремлен в пространство и не выражал ровным счетом ничего. Казалось, геолог сам превратился в каменную статую.
Наконец Сингх велел Джонсону выяснить, что случилось с Джуни. — Из здания не выходить, — приказал он. — Произвести визуальную разведку двора.
Захватив с собой Адобу, Джонсон направился к черному ходу, который все еще охранял Гольдера.
— Ну, что там? — спросил он.
— Ничего. Только корова иногда мычит, а так — тишина.
— О'кей. Мы чуть-чуть приоткроем дверь, и я выгляну. Если за дверью караулят ископы, надеюсь, мы застанем их врасплох. Приготовьте оружие, но стрелять разрешаю только в крайнем случае. Если ископы там и станут атаковать — забудьте обо мне и закрывайте дверь. Все ясно?
Адоба и Гольдера по очереди кивнули, и капрал занял позицию перед дверью, подняв оружие к плечу. Двое рядовых дружно сдвинули засовы и резко распахнули дверь, а Джонсон, дрожа от напряжения, выглянул наружу.
Двор был пустынным
И сразу увидел тело, распростертое в траве чуть наискось от двери.
Джуни лежал лицом вверх, живот распорот, внутренности вынуты. Рот эколога все еще искажал беззвучный крик, а в мертвых глазах застыли недоумение и какая-то детская обида.
— Судя по характеру ранений, они сначала убили его и только потом выпотрошили, — негромко проговорила Адоба, выглянувшая из дверей позади Джонсона. — Говорили же дураку!..
— Когда, по-вашему, это произошло? — спросил Гольдера. — Я не слышал ни борьбы, ни криков.
Джонсон показал ему на валявшийся в траве подойник, вокруг которого подсыхало пролитое молоко.
— Ископы дали ему подоить корову, а потом прикончили — быстро и бесшумно. Похоже, животное им действительно небезразлично.
— Хотела бы я быть коровой, — пробормотала Адоба.
— Да. — Джонсон вернулся в дом и знаком велел солдатам вновь запереть дверь.
— А… он? Мы что, так и оставим его там?
Капрал заколебался.
— Здесь его все равно некуда положить. Потом похороним Джуни, если у нас будет такая возможность.
— Скорее уж, сами ляжем рядом с ним, — ответила Адоба. — Надеюсь, я буду уже мертва, когда они решат взглянуть, что я ела на завтрак. — Она посмотрела на Джонсона: — Ну, никто не хочет ничего сказать о выпускнике Старого Гарварда?
— Нет. Что можно сказать о самоубийце? — Капрал пожал плечами, а Гольдера согласно кивнул.
Выслушав новости, Скорс наконец нарушил свое угрюмое молчание.
— Дайте мне копье. Когда они вернутся, я буду сражаться, — сказал он.
Ариана повернулась к Сингху:
— Я была бы вам признательна, сержант, если бы вы выделили человека, который помог бы мне с обедом.
Сингх кивнул.
— Пойдут Джонсон и Арчер, — решил он. — И поешьте, пока будете готовить, — добавил сержант. — Пока остальные обедают, вы двое встанете на часах.
На этот раз ископы появились ночью, однако их количество, похоже, нисколько не уменьшилось. Солдаты быстро расстреляли остатки патронов в винтовках и взялись за пистолеты. Вскоре перед окнами уже громоздились новые кучи убитых — такие высокие, что некоторые ископы взбегали по ним, как по штурмовым насыпям, и прыгали прямо в дом. Остальные в это время взламывали входную дверь. В бледных вспышках пистолетных выстрелов ископы выглядели как сплошная атакующая масса. Потом пистолетные обоймы тоже опустели, и дальше солдаты сражались в полной темноте, нанося яростные удары ножами и копьями и отличая своих от чужих лишь по более высокому росту и массивным фигурам. Джонсон, которого нападавшие оттеснили к дальней стене, к ведущей в детскую комнату двери, только молился, чтобы не пырнуть по ошибке Арчер или Гольдеру, напряженные голоса которых раздавались справа и слева от него. Яростный рев Скорса, выкрикивавшего проклятья ископам, слышался где-то в стороне, рядом с ним; по-мясницки ухая, разил врагов Штейн. Берджес, сражавшаяся возле входной двери, тоже осыпала противников отборной бранью, но ее голос неожиданно прервался, и Джонсон перестал его слышать.